Злодейка на полставки или драконий переполох

В темных зрачках напротив полыхает чистый огонь и я сгораю в нем, ощущая сильное напряжение каждой клеточкой.

Физически чувствую, как тяжелеет и давит на меня его аура. Как напряженно перекатываются и бугрятся его мышцы.

Меня простреливает озноб. Краска ударяет в лицо и в висках учащенно барабанит пульс.

Солгу, если скажу, что меня происходящее не пугает.

Голова от его близости кружится. Я нахожусь в плену приятной слабости и смущения.

С другой стороны — в этот момент я чувствую себя уязвимой и беззащитной перед ним.

Дрожащей рукой я тянусь к сильной шее мужчины. Обвожу вздувшуюся вену, под которой сильным потоком прогоняется кровь.

Медленно и нерешительно спускаюсь к груди. От окаменевших мышц исходит нечто такое, от чего я облизываю пересохшие губы, почувствовав привкус немой паники, граничащей с пугающим предвкушением.

Дракон дергает уголком губы. Синие глаза плотоядно сужаются и он перехватывает мое запястье. Следом второе.

Он решительно заводит руки мне за голову, обездвижив и наклоняется к ключицам.

Я замираю, боясь пошевелиться. Дыхание сбивается и во рту пересыхает.

Александр ведет кончиком носа, едва касаясь кожи. Втягивает воздух. Пряди его волос, лаская, щекочут шею.

Он почти не касается меня, но от этого действие кажется еще более интимным, чем его обжигающие властные поцелуи несколько мгновений назад.

Именно это он заставляет меня испытывать. Невероятную остроту, будто я стою на краю пропасти, а там…дальше сгущается тьма и адское пекло, один неосторожный шаг и меня поглотит апокалипсис.

Все во мне дрожит от этого ощущения. Каждая затянувшаяся доля секунды будоражит и пугает.

— Уинтер…— хрипло выдыхает он, оставляя след своего дыхания на ложбинке груди.

Судорожно сглатываю.

От его низкого гортанного голоса внизу живота волнительно тянет.

— Александр, это мой первый раз, — произношу едва слышно и густо краснею.

Он вскидывает голову, заглядывает в глаза. От голодного взгляда я невольно сжимаюсь. Кажется, еще немного и я сгорю прям здесь.

— Тебе страшно? — вопрос звучит как утверждение и догадка.

Он ненадолго прикрывает веки. Чувствую, как выросшее напряжение вокруг нас планомерно смягчается.

Когда Александр раскрывает глаза, звериный голод немного остывает.

Мужчина разжимает хватку, освобождая руки.

Подносит к своим губам мою ладонь тыльной стороной и целует. Долго, протяжно, будто успокаивая.

Он снова тянется ко мне, замирает в считанных миллиметрах от моих губ.