Злодейка на полставки или драконий переполох

Да я просто не хочу быть третьей лишней. И умирать не хочу. Знал бы он, сколько раз я перечитывала сцены его поцелуев с Фло…О нет, ему этого точно лучше не знать. Ну и мне стоит эти воспоминания похоронить за плинтусом.

— Александр, мне неприятны ваши попытки нарушить мои границы.

Его рука, что сильно сжимает мой локоть, вдруг разжимается. Совсем. Дракон выпускает меня. Даже отдергивает ладонь так, будто прикоснулся к чему-то несильно приятному. И у меня неожиданно холодеет на душе.

— Я вас понял, — сухо произносит он, — но не преувеличивайте свою значимость для меня.

Я всего лишь поддался мимолетному порыву, вызванному вашей внешней привлекательностью. Не более.

А вот это уже было больно.

— Хотите сказать, что кроме внешности я ничем больше не могу быть интересной?

— Это вы мне скажите, — с холодной усмешкой предлагает дракон.

А что сказать? Счет один-один. Ничья.

Тихо шмыгнув носом, горделиво приподнимаю подбородок. По факту — просто пытаюсь скрыть кольнувшую меня обиду.

— Думаю, для вас во мне точно нет ничего особенного и интересного. И хорошо, что мы друг друга поняли.

— Разумеется, — сухо соглашается он.

Скользнув взглядом по лицу мужчины, гадаю, о чем он думает, но сталкиваюсь с непроницаемой маской. Только нечто хищное по-прежнему сквозит в черных зрачках.

— Мне пора, — прижимаю к груди ридикюль. — Всего доброго, ваше сиятельство.

— Вы сюда прибыли на частном экипаже?

— Не надо, пожалуйста. Помните про дистанцию.

Он едва заметно приподнимает бровь, чуть прищуривается, кивает и добавляет:

— Завтра? Точно…охота…

Исходящая от дракона аура содержит видимо слишком много эндорфинов, вот я уже под ее влиянием забыла о важном.

— На которую вы очень хотели попасть.

— Да-да, помню, — и почему я снова чувствую себя невыносимо глупо? Пытаюсь свести все к шутке, улыбаюсь. — До завтра. Спасибо за “Морозную орхидею”. Она была чудесная, — грустно поглядываю на размазанный по траве десерт.

Удаляюсь с чувством ощутимого осадка.

Проблема в том, что я элементарно не знаю, как мне себя вести с Александром. Мне совершенно непонятны его взгляды и мотивы. Вживую он оказался закрытой книгой. А я напротив — постоянно раскрываюсь совсем не стой стороны. Совсем не стой.

Оказавшись в экипаже, перевожу дыхание.

Кони звонко застучав подковами по брусчатке, трогаются. Ветерок обдувает лицо, трепет подрагивающие ресницы и выбившуюся из прически прядь волос.