Злодейка на полставки или драконий переполох

— Я знаю, она успела представиться.

Странно, но в районе груди меня что-то кольнуло.

— Уинтер, когда вам станет лучше, нам есть о чем поговорить. Вы должны это понимать.

Последние слова опускаются на плечи тяжелым грузом.

Молча киваю, скрестив руки на груди.

Дракон уходит, я облегченно выдыхаю.

Далее следуют легкий ужин и долгожданная горячая ванная. Теплый приятный расслабляющий пар и ароматное мыло, которым я остервенело смываю с тебя остатки непростого дня.

Сама моюсь. Мне непривычно, когда за мной ухаживают.

Правда, когда остаюсь наедине с собой, все произошедшее обрушивается на меня уничтожающей волной.

Всхлипывая, зажмуриваюсь. Я пытаюсь изгнать из своей головы образы этой твари, а они словно нечто липкое, въедливое впиваются в мое сознание.

Натираю кожу до скрипа и кажется, на ней все-равно невидимая грязь, от которой невозможно избавиться.

Наверное моя мнительность работает против меня, потому что на своем запястье я замечаю странные покраснения, похожие на невнятные и пока плохо сформированные линии.

Ополаскиваю руку от мыльной пены, присматриваюсь.

Какие-то покраснения, проступившие на коже. Непонятные, нечеткие, но во мне просыпается тревожность.

Смотрю на непонятный след на запястье и возникает чувство, что еще немного и он сформируется в узор. Или это самовнушение.

Тряхнув головой, несколько раз активно провожу мочалкой по этому месту.

Вспоминаю, хватала ли меня тварь в топях за руку.

Точно поцарапалась. Однозначно.

Но тревога никуда не уходит.

Когда заглядывает служанка с целебной настойкой из трав от Александра и заодно убедиться, все ли у меня в порядке, прошу принести бинт.

— Вы поранились? — ахает она. — Давайте лекаря позову.

— Лекаря не надо, только бинт. Заранее спасибо.

Хлопнув глазами, женщина выполняет просьбу и возвращается со всеми необходимыми принадлежностями, включая какие-то мази.

Отбиваюсь от ее предложений помочь и жду, когда она уйдет.

На всякий случай заливаю повреждение чем-то напоминающим спирт, вдруг инфекция. Затем заматываю. Внутреннее чутье подсказывает, что лучше никому не показывать свою руку.

Вообще никому, особенно Александру.

С его параноидальной подозрительностью — пусть лучше не сомневается в том, что я просто поранилась.

И почему у меня такое чувство, что для меня наступают персонально темные времена и крах всем безоблачным планам.