Злодейка требует тортик (СИ)

А это наглый аукцион вызывает у меня отвращение, и желание побыстрее сбежать! Ну, как можно так наплевательски относиться к жизням бедняков!? Кого-то сегодняшний кусочек хлеба может спасти от голодной смерти, а семья маркиза Балео устроила подобное… — тут изумрудные глаза Евелики останавливаются на моем кулоне на шее, и мгновенно окрашиваются в зеленый, а тонкие пальцы внезапно хватаются за цепочку. Чувствую, как маленькие пальца металла больно впиваются в кожу. — Откуда он у тебя!? Отвечай!

Да что с ней такое!?

— Подарили.

Евелика, отпусти цепочку, мне больно!

И в следующее мгновение охнула от резкой, но не сильной боли, и ошеломленно смотрю на кулон в ее руках. Коснувшись шеи, скривилась от неприятных ощущений. И, поднеся ладонь к лицу, заметила едва заметные капли крови. Повезло, что замок на цепочке не был крепким. Но с потерей цепочки приходит раздражение и злость:

— Евелика! — требовательно протягиваю руку.

 — Не знаю, что с тобой, но верни цепочку, и я сделаю вид, что не было подобного инцидента.

— Эли, пожалуйста, не злись на меня! — девушка кладет руку на плечо, и заглядывает в глаза. — Прости, эта цепочка такая красивая, что не удержалась! Возмутительно, что тут такой ужасный замочек! Нужно отремонтировать его! Это будет моим извинением! Прости… Мы же подруги, да?

Я ошеломленно смотрю на дочь виконта, чувствуя, как потерялся дар речи от подобной наглости.

Та, однако, сразу теряет интерес ко мне, и с лихорадочным блеском осматривает кулон.

— Наконец-то он у меня… Еще немного осталось… Еще кинжал…

При последних словах в голове что-то щелкнуло.

Неужели, она имеет в виду…

Евелика вздрагивает, словно от пощечины, и хмуро смотрит на меня. Затем вновь мило улыбается, и качается руки.

— О чем ты Элиана? Я ничего не говорила? — начинаю чувствовать, что ладонь Евелики становится горячей, а в груди медленно просыпался страх и паника, а сознание стало затуманиваться.

 — Лучше скажи, как там мой артефакт. Надеюсь, ты его надежно спрятала?

— Об этом… — раздражение сменяется сожалением. — Прости, я виновата…

— Его забрали у меня, — и вздрагиваю от боли впившихся острых ногтей в плечи, а из губ Евелики срывается яростное шипение:

— Кто!? — в зеленых глазах промелькнула догадка, и губы скривились в злой усмешке.