Злодейка требует тортик (СИ)

Раз не могу привлечь внимание словами, значит… нужно действовать. Однако, тело остается неподвижным.

Лишь голова сохраняет подвижность, но весьма ограниченную. Я способна лишь повернуться в сторону подруг. Встретившись с испуганными глазами подруг, лишь обреченно качаю головой. Да… мы выиграли эту битву, но проиграли войну.

— Это весьма несправедливо! — Евелика оперлась о перила балкона. — Любой человек за причинение вреда должен нести ответственность, а не откупаться денежными штрафами. Иначе, как мы можем быть справедливыми правителями для собственного народа? Аристократы не должны сохранять неприкосновенность.

Если правитель тиран, то как честный народ сможет выразить свой протест?

Нос вновь улавливает сладковатый запах, который с каждой секундой усиливался. На этот раз магия очарования была мощнее. Легкие словно забились тягучей липкой ватой, мешая сделать вдох и выдох.

Замечаю, как маги активируют порталы, но сейчас для столь сильной магии очарования это не препятствие.

— Это несправедливо! Услышьте меня!

Звонкий хлопок ладошками, и зал резко погружается в неподвижную тишину. И снова эти пустые глаза.

Я лишь могу беспомощно наблюдать, как перед нами открылось три портала, и из них появились маги Второй Башни. Один из них подходит ко мне и холодной ладонью касается лба.

Тьма ловушки за спиной удовлетворенно рычит, захватывая сознание в свои путы, и утаскивая в тревожную страну сновидений.

 Резкая вспышка холода сменяется паникой, и тьма перед глазами резко отступает.

Открыв глаза, я застонала от болезненной ломоты во всем теле. Вдох отдался болью в пересохшем горле и приступом кашля.

— О, надо же, очнулась, — рядом раздался саркастический голос Евелики.

Справившись с приступом кашля, слезящимся глазами пытаюсь рассмотреть

девушку, но блики лучиков солнца ослепляли глаза, причиняя еще большую боль. Пересохшие губы прошептали:

Раздался звук шагов, и предо мной появился темный силуэт мальчишки, что протягивал стакан с водой.

Тянусь к нему, и замечаю, что это движение дается с трудом. Вместе с движением послышалось лязганье.

Нахмурившись, смотрю на кандалы на своих запястьях. В душе не осталось сил удивляться или возмущаться. Только лишь отстранённое и постепенное понимание ситуации.

Взяв стакан, с жадностью, но маленькими глотками осушаю его. Глаза привыкли к солнечному свету, и внимательно изучают обстановку. Мы были в непонятном полуразрушенном кирпичном строении.