Злодейка требует тортик (СИ)

Евелика сидела на подоконнике и усталыми глазами равнодушно смотрела на императорский сад, изредка отвлекаясь на пролетающих мимо окна птиц.

Обернувшись на шум, дочь барона в растерянности и замешательстве смотрит на нас, руки нервно сминают ткань домашнего платья. Евелика не знала, как ей вести себя.

После нескольких секунду безмолвного бездействия, Евелика несмело встает, делает реверанс, и слабо улыбается:

— Ваш визит для меня неожиданность. Могу ли… — девушка с грустью опустила голову, — поинтересоваться его целью?

— Поболтать.

— Как прикажете, мисс, — горничная удаляется.

Мы с Афиной садимся на диванчик, а Евелика, на единственное оставшееся свободным место за кофейным столом, кресло напротив Хлои. Дочь барона вновь склоняет голову:

— Я бы хотела принести извинения за все несчаст…

— Не нужно, — обрывает ее Балео. — Твоя сестренка, признаюсь, еще та… ведьма, но и я не могу осуждать ее за желание жить.

— Ты не права. Я сама позволила ей захватить мое тело. Если бы… — Евелика делает шумный вдох, сдерживая подступающие слезы. — П-простите…

Сидя рядом с ней, я не выдерживаю ее печального взгляда, и тяну руку к подлокотнику кресла, одобряюще сжимая ладонь дочери барона, в горле встал ком. Евелика так долго пыталась спасти сестру, но… не хватило каких-то крох времени, равнодушия к страданиям чужих.

Просто… чего-то не хватило. И, кто знает, чего именно…

В затянувшейся тишине вернувшаяся горничная сервировала стол, расставляя чашки с дымящим чаем, и несколько блюдец с разнообразными сладостями, большая часть которых была из моей кондитерской.

— Скажи… — негромко заговорила Афина, нервным движением ладоней обхватывая чашку, словно не чувствуя жара. — Как так вышло? Что случилось… тогда?

Евелика отпивает чай, и устремляет пустой взгляд в сторону окна.

— Тарина моя старшая сестра… Но перед этим я должна признаться в одном. И я и Тарина — мы обе дочери второй жены барона. Не первой. Первый брак у отца был «политическим». Не хочу вдаваться в подробности, но баронесса была бездетной, а отец… одним словом, уже давно был влюблен в нашу маму. Баронесса согласилась принять нас, чтобы не быть осужденной в свете, как бездетная.

— Не смотрите так. — Евелика улыбнулась. — Мачеха не была плохой, и любила нас.