Злодейки не плачут

Дубовая дверь оказалась не заперта; досточтимое семейство Риар ужинало. У матери красноречиво дернулись брови, но она не произнесла ни слова, отец же только тряхнул вечерней газетой, а Айри — старшая сестрица — поперхнулась, пока непонятно от злорадства или удивления. Я только поджала губы и сделала резкий жест рукой, которой должен был красноречиво заявить о том, что обсуждать свой внешний вид я ни с кем не намерена.

Под быстрый стук каблуков я поднялась к себе в покои и в мокрой одежде и туфлях завалилась на кровать, обреченно взглянув на потолок.

Звездное небо переливалось тихими всполохами падающих звезд, и я безучастно следила за ними, пока фыркнув, не щелкнула пальцами, выключая ночник, а затем все же избавилась от холодных туфель, с облегчением выдохнув.

Не знаю, бил ли меня озноб. В целом я ничего не чувствовала, как и полагается ледяной стерве. Только жгучую злость, особенно, вспоминая счастливое лицо Рика на изображении в газете.

«Ой, это ведь твой бывший жених».

Инва хорошо прикидывалась дурой. Такой невинный взгляд. Это я еще смогла стерпеть, и даже то, что ей «совершенно случайно» попалась позавчерашняя газета с дурацким магфото почти на весь разворот.

— А это что за красавчик? — жеманно протянула она. У Вельмы заискрило в глазах в этот момент, и она тут же постаралась сменить тему на более безопасную. Но Инве этого не хватило: — И жена у него красавица. Подходят друг другу, ничего не скажешь. Видно, как они любят друг друга.

Бокал с игристым обожгло холодом, а секунды, что он летел до пола, под удивленный взгляд лгуньи, хватило, на то, чтобы он разбился со всем содержимым ледяными осколками у остроносых туфель. Инва тут же отскочила в сторону, почувствовав неладное.

— Ой, это ведь твой бывший жених.

Отрепетированный невинный взгляд, рука коснулась груди в немом возгласе «не хотела обидеть, но очень старалась».

Да, терпение в этот момент мне отказало. Я хорошо помню, как год назад она заигрывала с ним на благотворительном вечере у Ванхорстов.

Шептала ему, что такого парня невозможно забыть. В общем, кричала она знатно пока кромка льда покрывала ноги по коленям и выше.

Жоржетта квакнула откуда-то из угла, напоминая, о том, чтобы я не раскисала. Будто без нее не знаю. Плакать я не собиралась. Она квакнула еще раз и резвым прыжком забралась на туалетный столик, застыв статуэткой, в прямом смысле слова.