Злодей не моего романа

– Рик, ненавижу врать самой себе и окружающим. Ты завел меня себе, запретил уйти, одеваешь, кормишь, покупаешь вещи… Выходит, я вроде добровольного домашнего зверька. Не совсем то, но отчасти… И я – блаженная, потому что меня все устраивает.

– Умная куколка, – рассмеялась от стены Ангелина.

– Знаю, – окончательно разоткровенничалась я. – И Гриша намерен сделать то же с Катенькой. Только она – не я. Ее это не устроит. И я очень надеюсь, уважаемая бессмертная бабушка, что ее нежелание не будет стоить ей жизни или здоровья.

В больнице я провела больше суток. За это время Рик не отходил от меня ни на шаг. И поделать с этим фактом не могли ничего ни медперсонал, благоговейно, с уважением или желанием (зависело от пола и возраста) поглядывающий в сторону Беса, ни брат, ни Ангелина. А я… я радовалась, что он рядом, быть без него хоть минуту не хотелось. Катенька наотрез отказалась уезжать и спала где-то в холле у Гриши на руках.

Рик сидел в кресле, устроив меня на себе. Больничная рубашка едва доходила до колен и ничего не скрывала, он завернул меня в простыню, ласково касался губами волос, виска. Блаженно мурлыкала в теплых объятиях.

– Леночка! – Я подпрыгнула от неожиданности. Тявкнул пес.

Лихорадочно соображала, с чего бы начать. Сразу с крика: «Не хочу», – или с рассудительного: «Давайте это обговорим». Кажется, женщина слышит мои мысли, иначе с чего это она так улыбается? В прошлый раз слышала.

Бес обнял меня крепче, поцеловал в висок, медленно провел носом по затылку, вдыхая, затем встал, усадил в кресло и отошел к окну. Я оторопело уставилась на белый затылок. В душе лавиной росло дикое, всепоглощающее чувство страха и отчаяния.

– Рик, – тихо позвала я и вздрогнула от резкого звука.

Под его ладонью хрустнул подоконник. Мне не верилось в реальность происходящего. Он отпускает меня. Вот так. Принял решение и отпускает. Из кресла я видела, как он с силой сжимает зубы. Сознание затопила его боль и собственная нежность к этому мужчине. Я улыбнулась, потом засмеялась, кое-как, скинув простыню, выбралась из кресла, подошла к нему и обняла, прижавшись к груди.