Потом мои догадки лишь многократно подтверждались, усиленные странным пристрастием и мужа, и Гриши одевать, носить, ухаживать, прижимать. Только представляя себе домашних людей-зверушек, я неизменно рисовала их тихими, забитыми, безвольными созданиями. Та же разношерстная группа, что предстала моему взору, совершенно не подходила под созданное мной описание. Красивые, яркие, все женщины, по-разному одетые.
Первой в глаза бросилась совершенно потрясающая брюнетка с роскошной фигурой и гривой волнистых волос. Ее хозяину явно нравилось лишний раз подчеркивать выдающиеся части тела своей игрушки.
Такой откровенный прикид я б и в ночной клуб не нацепила. Мне стало жаль ее. Наверняка ни жизни нормальной, ни семьи. Женщина бросила любопытный, оценивающий взгляд на Рика и презрительный – на меня. Я тут же прониклась к ней глубокой неприязнью и переключилась на остальных. Две ухоженные блондинки увлеченно о чем-то беседовали, сидя на земле. Их не занимало происходящее вокруг. Еще три вполне элегантно одетые женщины стояли порознь, занятые кто чтением, кто рассматриванием окрестностей.
– Рик, а почему их только шестеро? – шепнула я.
– Кого взяли, – пожал он плечами, обернулся ко мне, обнял и медленно, нежно провел носом за ухом, поцеловал шею. – Маленькая, вернутся – молчи.
– Как скажешь.
– Не смотри в глаза.
– Как скажешь.
– И попробуй вспомнить то, чего боишься.
– Зачем?
Потом сообразила.
– Я ведь и сейчас боюсь.
– Нет. Мы чуем страх. Тебе неприятно. Томасу теперь интересно, отчего ты столь брезгливо к нему отнеслась.
– Я ж молчала!
– Маленькая…
– Томас? Дурацкое имя.
Рик вздохнул. Я обняла его, прижалась щекой к груди.
– Хороший мой, прости. Я все сделаю.
Его губы растянулись в улыбке.
– Скажи еще раз.
– Прости, я все сделаю?
– Когда не надо, ты умная…
Я засмеялась и повторила то, что он хотел услышать:
– Хороший мой.
Рик тихо выдохнул, руки скользнули под кофту. Отчетливо ощутила его желание.
– Еще.
– Хороший мой.
Прижал сильнее, склонился, провел губами по шее.
– Еще.
– Хороший мой, – теперь уже простонала я.
Серо-желтые глаза почернели. Бес вдруг начал вести себя так же, как тогда в больнице, принялся тереться об меня лицом, водить носом по волосам.
– Еще, – прорычал он.
– Хороший мой.
Не успокаивался, тогда я решила расширить количество обращений:
– Нежный мой, ласковый…
Рик хрипло выдохнул.
– Единственный мой, – прижалась сильнее.
Помогло. Временное помутнение начало сходить на нет. Тихо выдохнул.
![Обложка книги Темный в моем сердце: Насмешка небес [СИ]](/uploads/posts/images/3/temnyi-v-moem-serdtse-nasmeshka-nebes-si.jpg)
