Злодей не моего романа

Все девять месяцев Рик питался на стороне, что расстраивало меня неимоверно и злило, особенно если представить, что безымянной жертвой была девушка или женщина. Я стойко молчала и давила странную ревность, помятуя довольно подробное объяснение Анжелочки, что с определенного момента ему нужен только мой вкус.

– Маленькая, – хрипло прошептал он мне в грудь, – я не смогу жить без вас.

Эрик

Оставил неугомонную внучку счастливой бабушке. Когда она родилась, было до боли страшно. Страшно, какой она будет.

Дама с собакой уверила, что Сашенька будет жить долго, только что это значило? Со временем стало ясно, что малышка однозначно не человек, она становилась сильнее, быстрее, разве что ела с мамой. Маленькая уже не могла уследить за ней, на что расстроенно и грустно вздыхала, и теперь доверяет малышку древней.

Ангелина же, в свою очередь, сходит с ума по обеим моим женщинам, впрочем, как и я сам. Жизнь разделилась на две части. Есть жизнь до, а есть после того момента, когда я пригляделся к гибкой разъяренной маленькой фурии, настойчиво и сосредоточенно ищущей подручное оружие для борьбы со мной.

И первая половина теперь кажется бессмысленной, пустой, бесполезной."

"Уже ближе к дому я почуял слабый намек на ее запах. Остановился и заставил себя двигаться медленнее. Мне нравилось мучить себя. Нравилось, как этот запах постепенно окутывает, обволакивает, проникая вместе с воздухом в легкие, рождая воспоминания о ней, ее теле. Я беззвучно застонал, прикрыл веки.

Не выдержал собственной пытки, ускорил бег. Уже возле дома почуял чужое присутствие. Мозг затопил гнев. Кларк. Я беззвучно прошел по следу. Он вел из коридора на кухню. Все. Затем человек ушел. Сцепил зубы, зажмурился и застыл, пытаясь задушить ревность. Кларк относится к ней как к сестре или дочери, порой навещает, приносит Сашеньке игрушки и сладости. Я знаю, но тем не менее… тем не менее до сих пор каждый раз при виде чайных роз мне хочется кого-нибудь убить.

Привычно справился с яростью.

Она в нашей кровати, спит, отсюда слышу тихое равномерное дыхание. Приблизиться, не разбудив, не составило труда. Оперся о зеркало спиной. Она лежала на боку в обнимку с подушкой. Маленькая, хрупкая, почти невесомая, такая беззащитная, ранимая, слабая. Горько усмехнулся сам себе. Слабая… Обманывай себя, идиот. Оторвал руки от стены, боясь сжать что-нибудь ненароком и сломать. Проснется и все поймет. Слишком умная, чтоб не понять.