Злодей не моего романа

– Ну ладно. А старую куда денут?

– Детям, скорее всего, играть отдадут.

Я представила, как стая суперсильных блохастых ребятишек резвится, прыгая на крыше несчастного «рено», и отрывает от него запчасти. Машину почему-то стало жалко.

Вопрос, как они транспорт без ключей завели и заводили ли вообще, благоразумно решила оставить при себе. Нечего калечить мою и без того впечатлительную натуру. Я уставилась в окно, провожая взглядом огромное серое здание. На входе стоял молодой мужчина и внимательно смотрел в нашу сторону.

Он не выделялся из толпы. Я сама приметила исключительно лишь потому, что лицо его неуловимым знакомым пятном мелькнуло в памяти и растворилось. Рик вывернул на дорогу, и я потеряла из виду наблюдателя. Да и наблюдателя ли вообще? Компания молоденьких практиканток курила на крыльце, точно так же следя за машиной, в основном по причине приметной внешности ее хозяина. Еще накануне обратила внимание на повышенное женское внимание к персоне своего Беса. Ничего удивительного, что Гриша о нем отозвался, как о любителе красавиц. У мужика есть выбор, а не захочет девушка по собственной воле, так он может заставить. Мне б так.

– Хочу знать о твоих отношениях.

Я удивленно взглянула на него. Вот же заявочки! Хоть бы в форме просьбы изложил, что ли, для приличия?

– Что, обо всех? – ехидно поинтересовалась я. Тот факт, что мы не в меру ревнивы, уже выяснился в кладовке.

Сжал челюсть.

– Да.

Мазохист, значит. Мне стало весело. Ну держись, милой.

– В подробностях?

Руки стиснули руль крепче.

Я сняла балетки, забралась с ногами на сиденье и развернулась к нему лицом.

– Зачем?

Он зарычал.

– Отвечай.

Я вздохнула.

– Ну, так. В детском саду со мной в группу ходил…

– Я хочу знать о мужчинах, что обладали тобой.

Бесцеремонный хам! Подавила желание переадресовать вопрос. Хочешь в мое прошлое? Что ж, прошу.

– В университете два года встречалась с однокурсником, после окончания мы разошлись. Через восемь месяцев познакомилась с Витькой. Работаем в одном месте. Там все длилось три с половиной года.

Судя по выражению лица, легче ему не стало. Он молчал, я же знала каждый вопрос, огненными буквами прожигающий его мозг. Ревность – странное чувство, дикое. Оно может усилить любовь или влечение, а может и отравить их.

– Рик, я не могу изменить свое прошлое.

Ничего другого говорить не было смысла.

– Я хочу знать, – отчеканил он.

– Ладно. Секс с Антоном был тихим, однообразным. Сама ушла, стало скучно, переболела юношеской любовью.