Злодейка чужого мира (СИ)

Бледность, переходящая в синеву, мокрое от воды и порванное платье. У него не было кисти правой руки.

Это от него пахло кровью. Вместо того, чтобы коснуться Абаля, она поднесла руку к собственному горлу в попытке удержать всхлип.

— А мы тута, Миночка, отлично устроились. Прямочки на сырых камнях. Так что если ты беспокоишься на наше здоровьишко, то не стоит того. Спим мы хорошо, бактерий нами кормят, мох на полу постелен, опять же…

Хрисанф подошёл вплотную и почти загородил Абаля. Усмешка на его лице смотрелась чужеродно и страшно, как если бы ей улыбнулся медведь или тигр.

Сразу вспоминалось, что он не столько деревенский увалень, сколько им притворяется.

Верн не подошёл. Отвернулся.

— Я сейчас открою, — слабым голосом сказала Ясмин.

Взгляд намертво приклеился к руке Абаля. Это ведь из-за неё? Из-за песочной лилии? Если бы она сказала правду в пустыне, если бы не искала помощи у Абаля, если бы могла разбудить Ласку…

Но это его решение, тут же сказал голос разума. Он спас тебя, потому что сам этого захотел.

Вот так выглядит правда для инфантилов. Все сами за все отвечают, а ты цветочек. Ты вовсе не цеплялась за его силу, не флиртовала с ним, не давала понять, что он тебе нравится.

Ясмин думала об этом, и ее правда становилась кривдой. Уж очень криво она лежала на поверхности. Она молча подошла к боковой кованной дверке и уже отработанным движением толкнула пространство.

Дверь рухнула вместе со стеной. И с половиной пещерного потолка. Вода ливанула внутрь, и Верн, изображавший обиженную барышню на пикнике, выскочил первым и с воплями.

Она сосредоточилась и снова скомкала воздух в ладонь, намереваясь не то остановить воду, не то выместить гнев на гроте.

— Перестань!

Голос матери остановил ее. Ясмин медленно обернулась и опустила руки.

— Выпусти их, мама, — сказала она медленно. — Они заперты водой.

— Мирта, — мама обернулась к так и не ушедшей ясеневой девушке и бросила ей связку ключей. — Отопри второй вход.

Мирта полезла по раскиданным камнях куда-то вверх, а мама взяла Ясмин за руки.

— Ну почему ты не пришла ко мне, зачем нужно было так горячиться? Астер ненавидит Варду, а грот накрыт антимагическим шалфеем, забирающим силу, хотя бы одну ночь, но все оставались живы.

Она сосредоточенно смотрела на маму и верила ей. И когда вернулась Мирта, за которой спускались Хрисанф и Абаль, тут же рванула к последнему. Осторожно взяла его за другую руку и подвела к матери.