Злодейка чужого мира (СИ)

Ясмин даже сделалось неудобно за себя, зато Абаль даже не поморщился:

— Мастер Гербе умеет хранить тайны. Особенно опасные.

А это звучало, как предупреждение.

Что ж. Она ведь знала, что этот разговор не кончится ничем хорошим.

— Моя метка полна на седьмую часть от полного резерва, — наконец, сказала Ясмин, уходя от неприятной темы. — Полагаю, и твоя тоже. Когда она наберёт силу, ты вернёшься в Варду вместе с Верном, Хрисанфом и образцами.

— И ты отпустишь? — спросил он с недоумением.

Наклонился. Приблизился вплотную, запечатав ее между собой и кушеткой с холодным прорезиненным покрытием.

Ясмин невольно отклонилась, и кушетка мгновенно дернулась назад с ней вместе, пока одно из колесиков не застряло в щербинке пола. Абаль шагнул вперёд и оперся ладонями по обе стороны от ее бёдер.

Первым было желание ответить «тебе не нужно мое разрешение». Прямо как в провинциальном романе про любовь.

— Перестань, — сказала она жестко. — Никто не знает о второй метке, и ты можешь уйти в любой момент, как заблагорассудится.

Абаль засмеялся, и Ясмин вдруг увидела, насколько он зол.

— Так мастер Гербе не рассказала тебе? Она взяла метку в уплату за помощь, расчётливая, как все Бересклеты. Отец был прав, я должен был просто убить тебя сразу после входа в Чернотайю.

Она смотрела на него и не могла возненавидеть. Беспощадный рот, высокомерный голос, глаза, в которых только темнота и ни одного из тех чувств, о которых он рассказывает.

У неё просто нет сил, чтобы оправдываться и пропускать через себя все эти страшные и незнакомые ей эмоции.

Она видела разных людей, с самыми разными проблемами и фобиями, но такие, как Абаль, ей не встречались. Будь она в своем мире, она бы заинтересовалась. Она бы разворачивала его тайну слой за слоем, как рождественский шоколад.

Но они здесь, в Чернотайе. И Абаль совсем не подарок.

Ей стало страшно, что Абаль возненавидит ее за эти слова, но она была просто обязана:

— Моя смерть не решит твоих проблем, не так ли?

Ясмин взяла его лицо в чашу ладоней, заставила смотреть в глаза.

Она откровенно нарушила терапевтическую этику, когда попыталась помочь ему вот так.

Так… непрофессионально.

— Человек, которого я считала отцом, ненавидит меня, а мой настоящий отец даже не захотел со мной познакомиться. Я не видела свою мать пятнадцать лет, а своего отца я вообще никогда не видела. Но я здесь, я жива, я не умерла от горя. И ты, Абаль, тоже не умрешь.

Глава 21

Ясмин вернулась в дом расстроенная и злая.