Злодейка чужого мира (СИ)

И, как показалось Ясмин, очень обрадовался, что не нужно ничего говорить, смотреть особенным взглядом или как-то резюмировать произошедшее. Зато Слуга смотрел. Ясмин обернулась и словно шагнула в кипяток, таким горячим и темным был его взгляд.

Замечательно, похвалила она себя. Пусть себе смотрит, но ты жива. Пока ещё.

Не считая, конечно, той мелочи, что поцеловала двух своих будущих убийц. Но как ей следует извернуться, чтобы выжить, она тоже не знала. Она просто тупо шла по инструкции голоса умершего истинного мастера Белого Цветка.

— Надеюсь, на этом все, — тихо сказал Слуга.

— Вообще-то нет, — помолчав, также тихо ответила Ясмин.

Голос обещал четыре испытания, а прошли они только три. Зато ей невозможно полегчало, когда она выговорилась в Лабиринте раздора. Но эйфория давно прошла и теперь ей хотелось молчать.

— Как? — искренне ужаснулся номер Два. — Знаешь, мастер, скажи сразу, сколько ещё испытаний нам предстоит.

Они шли около двух часов в полном молчании, и все это время Ясмин чувствовала себя музейной куклой, на которой сошлись горящие искренним интересом глаза туристов.

Это было немного… Немного слишком для неё. Шла под золотым лиственным дождем и думала, что десять лет психологической практики ничего не стоят в такие моменты. Тебе снова двенадцать, и ты не знаешь, о чем говорить наедине с мальчиками. Вот если бы они перестали ей интересоваться, она бы вновь стала сама собой.

— Всего одно, — неохотно сказала Ясмин и тут же пояснила: — Не знаю какое, не спрашивайте.

Чужое внимание выедало нервный ресурс. Она многократно вела публичные выступления, демонстрировала опыты студентам и прекрасно чувствовала себя среди коллег-мужчин, но это было совсем другое. С ними-то она не целовалась. Она никогда не отрабатывала травму такого рода!

Потому что у неё не было этой травмы.

Ей было нужно время. И одиночество.

Мужчины спокойно перекидывались ничего не значащими замечаниями, словно взяли короткое перемирие после Лабиринта раздора, но Ясмин почти физически ощущала себя центром группы, даже выключившись из общения.

Она с усилием отсоединилась от дискомфорта. Это не так и сложно — думать только о сейчас, находится внутри момента. Лист, падающий на ладонь, шорох листьев под ногами — куда они деваются, если все время падают? Настораживали только лёгкие крики птиц, ну или почти птиц. Голоса, звучащие то выше, то ниже.

— Почему ничем? — злился номер Два. — Цветы выращивает.