— Спасибо, не стремлюсь к подобному успеху, — поморщился Сэвиенд.
— Какая разница, кого раньше предпочитала эта леди? — Венду были безразличны сердечные привязанности навязанной невесты, вот только почти ощутимая тяжесть рогов, которые ему пытались сейчас приписать, заставила испытать не самые приятные чувства. Нет, не ревность, скорее брезгливость.
— Ну почему же раньше? — девушка с удовольствием уловила отголоски настроения Арвендуса и решила бить в ту же точку. — Её видели в главном столичном парке с красавцем-брюнетом.
А тот ещё и исполнял для леди Лантиль Кастильс песни любовного содержания.
— Ну надо же! — с почти натуральным изумлением первым отреагировал Браскинус. — И что, теперь незамужние дамы наедине с мужчинами по паркам прогуливаются? Пожалуй, ради таких прогулок и я как-нибудь наведаюсь в столицу, раз уж там настолько упростились нравы.
— Да нет же! — досадливо отмахнулась от мужчины Эноиса. — Там была ещё сестра этого молодого человека, притворяющаяся подругой леди Лантиль.
Но всем понятно, что это лишь ширма.
— Что вы говорите? — Браск на этот раз преувеличенно ужаснулся, схватившись за сердце. — Я всегда говорил, что вся эта история с женской дружбой — выдумки и фантазии. Не бывает такого рода чувств между дамами. А теперь наконец понял, ради чего её выдумывают. По-военному говоря, камуфляж!
Даже Арвендус не удержался от смешка, а Сэв и Фид расхохотались над прочувствованной речью друга-острослова.
— Я лишь по-родственному хотела вас предупредить, а вы… — девушка гневно сверкнула глазами на генерала и ушла, пожелав мужчинам хорошего вечера, с трудом удержавшись от более искренних, но не слишком пристойных пожеланий, вертевшихся у неё на языке.
— Смелая малышка, — Браскинус одобрительно проводил глазами удаляющуюся фугурку Эноисы. — А настойчивая и находчивая какая! Была бы парнем, сделал бы из неё разведчика.
— Ага, и жди потом от такого воина удара в спину, — пробормотал Сэв.
— Это ещё почему? — удивился Фид.
— Такие обид не прощают, мстят исподтишка. Да и деньги… Враг предложит больше, и всё. Был наш разведчик, стал вражеский, — Сэвиенд вполголоса бросал короткие фразы-обрубки, вклинивая их в мелодию, что играл оркестр. Музыка то почти затихала, позволяя продолжить разговор, то снова заполняла собой зал, делая общение почти невозможным.
И тут случилось ""во-вторых"".
