Вот навязанный жених пытается втереться в доверие, доводя героя до отчаяния. Вот влюбленный преодолевает все преграды и застает тоскующую героиню в беседке, где и происходит объяснение. Вот страстные лобзания…
— Ох, не тем ей Морвениса голову забивает, не тем… — покачала головой Улла, поднимая выпавшую из рук заснувшей хозяйки книгу и поправляя почти сползшее на пол одеяло. Мельком оглядев комнату, служанка ушла, унося с собой немного растерявший яркость светильник.
А Лантиль снились галантные кавалеры и трепетные дамы, балы и тайные свидания в живописных парковых беседках — всё то, чем переполнены многие любовные романы, не надоедающие чувствительным читательницам.
Девушка улыбалась во сне, наблюдая за чужим счастьем, будто подглядывая за действием сверху. Она так и не поняла, как именно происходит то самое загадочное “вонзание кинжала”, а потому все грёзы ограничивались лишь виденными на обложках и кое-где на картинках в книгах нежными объятиями и почти поцелуями.
Касания губ художники стыдливо избегали, лишь намекая на счастливые моменты, что вскоре случатся. И запечатлённые в памяти Лантиль картинки приходили в движение, преодолевая оставленное иллюстраторами приличное расстояние, вызывая странное томление и наполняя видения едва слышной музыкой, в которой счастливо звенели хрустальные колокольчики и тихо пела флейта.
Но вот на лицо Тиль набежала хмурая гримаса, скоро сменившаяся испугом, девушка заметалась в постели, пытаясь вырваться из пут сна…
— Нет! Не надо, не хочу! — сердце заполошно билось где-то в горле, руки судорожно вцепились в одеяло, и тут глаза с облегчением обнаружили вокруг привычную обстановку девичьей спальни.
"
"Севшая в кровати Лантиль заново прокручивала в памяти обросший новыми подробностями кошмар. Лужицы притягивающей внимание красной глянцевой крови рядом с самыми близкими людьми, несколько мужчин, уже не кажущихся туманной смазанной толпой, в которой раньше нельзя было разглядеть фигур, теперь эти высокие широкоплечие силуэты её почти черно-белого сна двигались по отдельности.
Общий гул голосов разбился на чётко различимые тембры нескольких человек, о чём-то говорящих. Громкий вульгарный смех, совершенно неприличный в стенах знакомой с детства гостиной, так хохочут простолюдины на конюшнях и в трактирах с сомнительной репутацией.
