Зловещий трофей

Контрразведчики дотошно занимались своими делами: высокий, ладно скроенный майор со странной фамилией Седой осматривал немецкий автомобиль и фиксировал результаты на прикрепленном к планшету листке. Его заместитель — пухлый капитан с прямоугольным пластырем на щеке — мерил шагами ширину проезжей части вдоль уютного бульвара, расстояние от кустов до замершего «Хорьха»… Результаты он записывал в свой блокнот. Старшина ползал на четвереньках в густых кустах самшита и собирал стреляные гильзы, заодно выискивал подозрительные следы засады.

В разгар кропотливой работы оперативников СМЕРШ к месту происшествия подкатил кабриолет — «Опель» со спиленной крышей. Оглянувшись на стоявших без дела медиков, полковник Кононов выпрыгнул из машины и размашистым шагом направился к Седому. Следом за ним поспешил начальник штаба дивизии.

Завидев комдива, майор прервал свое занятие и сделал несколько шагов навстречу, чтобы доложить суть происшествия. Он не подчинялся Кононову, однако субординацию никто не отменял.

Кононов опередил его, взволнованно крикнув издали:

— Что Стародубцев?

— Убит наповал, товарищ полковник. Пуля попала в левую височную область головы.

— Ах ты ж, сука… А водитель?

— Лейтенант Селихов доложил, что водитель еще был жив. Скончался потом.

— Кто такой лейтенант Селихов?"

"— Командир взвода из соседней дивизии. Ехал со своим взводом на двух грузовиках мимо.

Полковник зло сплюнул и опять тихо выматерился. Он редко употреблял ядреные словечки, но гибель лучшего командира полка его вышибла из колеи.

— Кто стрелял, выяснили?

— Пытаемся, но… — Майор неопределенно покачал головой и указал рукой на заросли самшита:

— Огонь вели из тех кустов. Ни следов, ни окурков — ничего. Только стреляные гильзы от «парабеллума». Били из «MP‑40».

— Район очищен! Кто это мог сделать? Зачем? — негодовал комдив.

— Сложно ответить, товарищ полковник. Может, документами хотели разжиться, оружием или машиной. А может, какие недобитки фашистские активизировались.

Кононов подошел к застывшему в небольшом дворике «Хорьху». Заглянул внутрь кабины.

Епифанов как завалился на правую сторону, так и застыл. Голова сержанта уцелела, зато левое плечо и грудь были пробиты пулями.

Стародубцев, с которым командир дивизии расстался минут сорок тому назад, от удара автомобиля в дерево съехал с сиденья вперед; окровавленная голова его лежала на передней панели.