Зловонючая долина (СИ)

— Держи, шантажистка пузатая! — сурово сдвинув брови и кривя губы, чтобы не заржать, как конь, сказал он.

— А чё это? — с интересом спросила я, срывая кожаную заглушку на горлышке горшка.

— Первая партия мёда!.. — буркнул он.

— Ненавижу мёд! — честно пожаловалась я, а затем принюхалась…

И в этот момент мой палец, обзаведясь персональной волей, сам нырнул в горшочек, ткнувшись в тёплую массу… А потом самостоятельно двинулся ко рту. И рот — вот ведь предатель! — сам раскрылся, пропуская палец.

— Ианыф, мёт ше не синий… — задумчиво произнесла я, не вынимая пальца изо рта. — Вкусно!

Я снова полезла пальцем в горшок, чувствуя, как ко мне возвращается радость жизни. А вместе с ней и силы на трудовые подвиги.

— Да! Вкусно! — радостно подтвердила я, слопав ещё немного мёда.

Вообще-то невкусно, нифига! Но сладко! А для меня сейчас всё, что сладко — то и вкусно! Даже если оно имеет странный привкус и подозрительный серо-голубой цвет. Это я как-нибудь переживу.

— Так, а чего он голубой то? — снова спросила я.

— А это ты не у меня, а местного жука спроси, который этот мёд производит!.. — ехидно посоветовал Иваныч.

— И как этого жучилу зовут? — спросила я. — Небось, ещё один дурак, да? Сколько их у нас развелось-то за последнее время… А ведь раньше умными людьми казались!..

— Хм… Кострома, того мужика, который мёд притащил, конечно, зовут Бибиком… Но вообще-то я про нормального жука, который мёд вырабатывает! — явно стараясь не ржать, объяснил Кукушкин.

Есть мёд сразу расхотелось. Но палец и рот меня опять предали.

— Жука? Не милую пчёлку? — уточнила я, уплетая за обе щеки.

— Неа! Не отложит! — уверенно сообщила я.

— Да? — удивился Кукушкин. — Почему?

— Я это съем! — выдала я этому дураку простейший логический вывод. — В другое что-то пускай откладывает!

— Так, всё! — Иваныч опять схватился за голову. — К обеду бумага будет?

— Завтра же! — напомнила я.

— Ты сладкое получила? — угрожающе сдвинув брови, спросил Кукушкин.

— Получила, — кивнула я.

— Обещала к обеду бумагу, если сладкое будет? — брови Иваныча сдвинулись ещё больше, грозя слиться в одну линию, как у какой-то мексиканской художницы.

— Обещала! — кивнула я, продолжая с интересом наблюдать за «бровастыми» метаморфозами.

— Бумага будет? — Кукушкин всё-таки сделал это: брови слились в одну линию, а сам он как-то опасно запыхтел. Прямо как кипящий чайник.

Но меня этим не проймёшь!..