То, что от них осталось, пришлось похоронить в неосвященной земле, и поговаривали, что из-под могильных холмиков и поныне доносятся приглушенные голоса.
Данная новая версия хаос-бомбы считалась гораздо более безопасной, но только потому, что никто ее пока не испытывал. Сказать по правде, Хоку было совершенно наплевать. Он поклялся покарать как можно больше виновных, прежде чем покинет Хейвен, и лучшего случая не представится. Капитан произнес запальное слово и швырнул хаос-бомбу в сгрудившихся перед ним преступных главарей.
Кое-кто отшатнулся, явно ожидая очередной зажигалки или нового витка урагана, но один из более смелых шагнул вперед и отбил бомбу ладонью, пытаясь послать ее обратно бросившему. Разумеется, он умер первым.
Бомба активизировалась в момент прикосновения к ладони. Золотой шарик затрепетал, и нечто, заключенное внутри, проснулось и вырвалось наружу. Никто не мог бы сказать, что это — живое ли существо или сила природы. Или какой-нибудь магический конструкт. Оно было слишком иным, слишком противоестественным, чтобы описать его человеческими словами.
Оно распространилось в дымном воздухе, и его ужасное присутствие не регламентировали ни разум, ни логика. Все, чего оно касалось, кричало.
Человек, своим прикосновением активировавший хаос-бомбу, внезапно превратился в облако бабочек, повторяющее форму человеческого тела. Они разлетелись в разные стороны. Это было почти красиво.
Двое растаяли и утекли потоками густой жидкости, зовя на помощь булькающими голосами. Бандиты кинулись было врассыпную, но… поздно! Несколько человек в панике налетели друг на друга и слились в одно огромное мясистое существо со множеством глаз, и рук, и ртов, которые завывали на неизвестных языках.
Превращения быстро настигали оставшихся, преображал мафиозных главарей самым жутким образом. Даже Хоку с Фишер пришлось отвернуться.
Последним оказался чрезвычайно жирный рэкетир. Прижавшись спиной к дальней стене, он смотрел, как хаос проделывает свою ужасную работу с его «коллегами».
Говорят, внутри каждого толстого человека сидит тощий и просится наружу. Хок и Фишер против воли наблюдали, как толстяк внезапно развалился от горла до промежности. В воздух фонтаном ударила кровь, а из огромной малиновой трещины высунулась тонкая костлявая рука. Вопли толстяка захлебнулись. Тем временем сначала кисть, потом предплечье и, наконец, плечо вылезли из его истекающих кровью внутренностей — тощий разрывал жирное тулово в неудержимом стремлении к свободе.
