"
"И тут серебристый туннель в ревом распахнулся и выбросил всадников в реальный мир. На них обрушились все запахи, звуки и краски Леса. Огромные деревья гордо вздымали кроны в яркой зелени роскошной летней листвы. Воздух полнился птичьим пением и гудением насекомых сочными запахами земли и перегноя.
Хок натянул вожжи, остальные тоже остановились. С минуту принц сидел в седле, тяжело дыша от напряжения слишком сильны были переполняющие его чувства. Затем Хок гневно воззрился на Чанса:
— Почему ты нас не предупредил?
Квестор неуверенно посмотрел на него.
— Простите. Я так понял, что вы уже путешествовали подобным образом.
— Мы не об этом, — тяжело уронила Фишер. — Ты должен был сказать нам. Ты должен был сказать нам о мертвых.
— О каких мертвых? — быстро оглядываясь, уточнил Чаппи.
— Они приходили говорить со мной, — сказал Хок. — Призраки прошлого, давно похороненные.
— Мертвые, — добавила Фишер. — Отчаянно пытавшиеся предупредить меня о… чем-то.
Чанс медленно покачал головой:
— Никто никогда не сообщал о таких побочных эффектах.
Трещина — это просто… вид транспорта. Сотни тысяч людей прошли через нее в обоих направлениях, и никто никогда не говорил, что слышал голоса. Наверное, это опять из-за Дикой магии.
— Вероятно, подобное происходит только с нами, — согласился Хок. — Прошлое и то, что нам пришлось сделать, — это не отпускает.
— Кто говорил с вами? — с любопытством спросил Чанс. — Что они сказали?
Хок и Фишер переглянулись.
— Может, и расскажем.
Когда-нибудь.
— Довольно! — произнес новый голос, исполненный высокомерия мелкой сошки, которой досталось покомандовать. — Вам надлежит задекларировать все, что вы привезли с собой с юга, прежде чем вам будет дозволено продвинуться хоть на шаг дальше.
Путники обернулись и обнаружили с полдюжины палаток и человек двадцать вооруженных солдат. Хок и Фишер уставились на Чанса.
— Таможня и иммиграционная служба, — извиняющимся тоном пояснил он.
— Добро пожаловать домой, — проворчал Хок.
— Ничего не меняется.
4. С ВОЗВРАЩЕНЬИЦЕМ
Хок только глянул на таможенников и сразу понял, что не поладит с ними. Перед ним стоял расплывшийся тучный тип, облаченный в яркую, голубую с терракотовым, униформу. Он отличался вздернутым носом и высокомерно-презрительным взором мелкого чиновника, который в глубине души осознает, что его продвинули гораздо дальше пределов его компетенции, но никогда не покажет этого окружающим.
