Огромное количество планов придется пересмотреть и, вероятно, отбросить. По крайней мере, до тех пор, пока Пешеход благополучно не уберется из Лесного замка.
Королева предоставила своим придворным болтать, шептаться, судачить и строить предположения. Ее куда больше занимал сэр Вивиан, по-прежнему неподвижно стоявший перед ней.
— Примите нашу благодарность, сэр Вивиан. Вы проявили готовность рискнуть жизнью, чтобы защитить меня. Я этого не забуду. Хотя, полагаю, от героя Алой башни нельзя ожидать меньшего. Но ваши методы оказались в известной степени сюрпризом.
Я и не воображала, что вы являетесь столь могущественным чародеем.
— Вряд ли этим стоит гордиться, ваше величество, — отозвался сэр Вивиан. Выражение его лица и тон были холодны и официальны, как всегда.
— Все равно благодарю вас, главнокомандующий, за то, что остались, когда все остальные удрали. Я никогда не сомневалась в вашем мужестве, но приятно сознавать, что и на ваше уважение я также могу рассчитывать. — Она повернулась к Калли. — Ни слова сейчас.
Поговорим позже.
Калли кивнула и бросила взгляд на сэра Вивиана, удивив его одобрительной улыбкой. Он чопорно кивнул в ответ. Хеллстром не привык к похвалам от женщин, и искренне не понимал, как на них реагировать. Сказать по правде, они нервировали его сильнее, чем противостояние с Пешеходом.
Среди придворных уже начали образовываться новые клики. Все они оживленно перешептывались, обсуждая последствия появления Пешехода и новых возможностей сэра Вивиана. Предстоял передел сфер влияния в политических кругах замка, и все понимали это.
Королева наблюдала, как аристократы сами себя доводят до панического состояния, и иронически улыбалась."
"Калли задумчиво хмурилась. Она помнила мужчину, который ушел, чтобы стать Пешеходом. Помнила, как этим поступком он разбил сердце Фелиции. Новое осложнение, которое сейчас абсолютно не нужно королеве. Не видя впереди ничего, кроме неприятностей, Калли помрачнела. Ничто не в состоянии так испортить жизнь, как возвращение старой любви.
Сэр Вивиан стоял неподвижно.
На ледяной маске его лица нельзя было прочитать ни одной мысли. А мысли его неслись во весь опор. Его тайна раскрыта. Скоро весь замок узнает. Он так старался. Он предпринимал героические попытки стать таким, как все люди, он выходил на поле брани… И, несмотря на бесконечное самоограничение, все-таки стал единственным, чем никогда не хотел быть, — сыном чародея. Не только по имени, но и на самом деле. Никто больше не будет воспринимать его иначе.
