— Что заставляет тебя думать, будто мы станем помогать такому дерьму, как ты? — спросил Хок, все еще стискивая рукоять топора.
— Не слишком-то воображай о себе, капитан Хок. Ад ждет и тебя, и твою женщину. Я всегда чую другого убийцу. — Он повернулся к Ламенту и широко ухмыльнулся, при этом его почерневшие губы растрескались. — Убийство привлекательно само по себе, не так ли, Пешеход?
— Ты не закончил рассказ, — бесстрастно повторил Ламент. — Почему ты здесь, а не в аду, где твое место?
Жареный пожал плечами, и на них заплясали язычки пламени.
— Первый Лесной король пытался вернуть Собор и созвал для этой цели множество могущественных чародеев, но сделанное мной не так-то легко исправить. И поэтому король выстроил вокруг Опрокинутого Собора огромный замок в качестве саркофага. А затем велел своему самому могущественному чародею, загадочному персонажу по имени Магус, вызвать меня из ада и сделать стражем этого места. Дикая магия никого не впускает сюда и не выпускает отсюда. Вот она, ирония: создатель, запертый как раб внутри собственного творения! Так что теперь вместо преисподней я горю здесь.
Боль та же самая."
"— Но если Лесной замок служит Опрокинутому Собору саркофагом, зачем тут страж? — спросил Сенешаль. — Какой сумасшедший полезет сюда без острой необходимости?
— Из-за врат, — сказал Жареный. — И власти, которую они обещают.
— Это врата в преисподнюю? — уточнил Ламент.
— Нет, кое-куда похуже. И я собираюсь отвести вас туда. До самой верхушки моего Собора, глубоко в землю.
И либо вы сорветесь и погибнете к моему вящему удовольствию, либо доберетесь до врат. И я посмотрю, как вы их откроете и отправитесь в место, которое для людей хуже ада. Оно называется Грёза. И там вы обречены на вечные муки без умирания. Вы познаете боль, и ужас, и отчаяние, а Грёза не имеет конца.
— Как же ты любишь звук собственного голоса, — заметила Фишер.
— Грёза не является частью материального мира, — сказал Ламент, игнорируя Фишер так же, как и Жареный.
— Как же эти врата проведут нас туда?
— Вследствие содеянного мной Опрокинутый Собор не является более частью материального мира. Моя кровавая жертва выбросила его прочь из мира смертных. Ты, безусловно, заметил, что уже не во всем прежний, Пешеход. У тебя здесь нет власти.
— Бог везде, — ответил Пешеход.
Жареный пожал плечами:
— Пространство, занимаемое ныне Опрокинутым Собором, образует связующий мост между миром людей и миром Грёзы.
