Единственная искра света, который был источником всего творения, навечно сохраненная в маленькой деревянной коробочке. Это достаточное чудо для вас? Говорят, что ее принес человек из Мертвых Земель вскоре после их возникновения. Возможно, из-за нее-то и сражались те два чародея. Никто не знает, кем был этот человек, хотя разные слухи ходят. Одни говорят, что это уцелевший из двух противоборствовавших колдунов, только сильно уменьшившийся. Другие предполагают, что его звали Магус. Никто не знает этого точно даже в преисподней.
Кто-то вручил коробочку первому Лесному королю, а он приказал создать этот Собор для нее. Может, шкатулку дал королю Магус? Не знаю, но он оказался тут как тут, когда королю понадобилось исправить ужасную вещь, сотворенную мной.
А теперь, когда дело угрожает перейти, наконец, в решающую стадию и должна решиться судьба мира, этот Магус снова в Лесном замке. Кто он такой? Что он такое? Не знаю. Одно могу вам сказать: он меня пугает, а я ведь познал ужасы бездны.
— Почему ты держишься на расстоянии? — спросил Хок.
— Разве ты не чувствуешь, как здесь покойно?
— Я даже смотреть на нее не могу, — горько отозвался Жареный. — Мир и надежда — для живых.
— Кто-нибудь когда-нибудь пытался посмотреть, что в коробочке? — спросила Фишер.
— Многие подумывали об этом. А вы почему не решаетесь?"
"Фишер протянула было руку к крышке, но затем резко остановилась. Она не могла прикоснуться к ней. Глубже, чем знание, глубже, чем инстинкт, жило понимание: шкатулка является святой вещью, а она, Изабель Фишер, не достойна такой пронзительной святости.
Она так и сказала, и Хок с Сенешалем кивнули. Все посмотрели на Ламента.
— Я посвятил себя Господу, — медленно проговорил Пешеход. — Если таково Его желание, я заберу Его вещь из этого ужасного места.
Он протянул руку, немного помедлил и затем абсолютно спокойно взял коробочку. Он улыбнулся почти застенчиво и поднес шкатулку к глазам, разглядывая изделие вблизи.
— Коснуться чего-то, к чему прикасался Христос…
Он снова улыбнулся и сунул коробочку в один из внутренних карманов своего плаща.
Ощущение мира и уюта уменьшилось и пропало, все поежились. Сенешаль громко засопел.
— По-моему, в этом приключении многовато религии. Религия должна держаться на почтительном расстоянии от повседневной жизни. Это слишком отвлекает.
— Да ладно тебе! — возразила Фишер. — Твоими предками были Верховный маг и Ночная Ведьма. Тебе следовало бы привыкнуть к сверхъестественному.
— Ну да, но то всего-навсего магия.
