Сэр Вивиан неловко пожал плечами:
— Удивительно, что меня не считают в герцогстве бандитом.
— Мы восхищаемся воинами. А вы всегда были одним из моих любимых героев.
Хеллстром ощутил непривычное тепло на щеках.
— Не стоит верить всему прочитанному, — проворчал он. — А песни еще менее правдивы. Истинным героем Алой башни был мой брат, Гавейн. Я остался просто с ним за компанию.
— Вздор, — не согласилась Калли. — Я читала рапорты переживших осаду солдат армии Герцогства. Там говорится, что с мечом в руке вас было не остановить.
Что вы не дрогнули, несмотря на то, что все было против вас. Что они вас только что на куски не порубили — и все-таки не смогли заставить отступить или сдаться. Ваше имя в Горах — синоним чести, долга и отваги.
— Лишнее доказательство того, как расстояние искажает легенду."
"— Почему вы так себя принижаете? — удивилась Калли. — Сколько баллад написано про героев, которые и половины ваших подвигов не совершили. Вы удерживали Хобовы врата, когда бежали все, кроме вас с братом.
Никто не назвал бы вас трусом, если бы вы тоже ушли. Любой полководец подтвердил бы, что Алую башню при таком соотношении сил не удержать. Но вы вдвоем встали против целой армии и не отступили ни на шаг.
— Не так все было.
— Хорошо, а как? По правде? Расскажите. Мне всегда хотелось знать.
— Все произошло очень быстро, — начал сэр Вивиан. Под напряженным взглядом Калли ему даже в голову не пришло уклониться от ответа. — Все бежали. Верхом или пешком, бросая все, что могло их задержать, даже доспехи и оружие.
Они называли себя солдатами, а удирали, словно зайцы. И поступали разумно. Один — единственный небольшой отряд не мог выстоять против надвигающейся армии. Но Гавейн не ушел. У него даже мысли такой не возникло. Потому что он знал: если башня падет, войска Герцогства хлынут через Хобовы врата в беззащитное сердце Лесной страны. Сотни маленьких городков и деревень будут сданы на милость вражеской армии, которая жаждала крови в отместку за недавнюю череду поражений.
Вторжение обернулось бы страшной резней среди беззащитного гражданского населения.
Гавейн не сомневался, что нам под силу удержать башню: А кто владеет Алой башней, тот контролирует подступы к Хобовым вратам. Я пытался отговорить его, но он был непоколебим. Он знал свой долг. И я остался с ним. Потому что он — мой любимый брат, и я не мог оставить его погибать в одиночку. И, может быть, еще потому, что уже тогда искал славной смерти, смерти ненапрасной.
