— А после того, как вы с ними обошлись, они запросят очень много, прежде чем позволят себя уломать. Затяните пояса, ребята. Прибыли в текущем году сильно упадут.
После этого началось страшное. У Хока и Фишер имелся собственный список злодеев — и более чем достаточно причин преследовать их всех. Капитаны зашли так далеко, как никогда себе не позволял никто из стражей. Совершая свой стремительный, неистовый, последний рейд по самым мрачным закоулкам Хейвенского дна, Хок и Фишер несли смерть и ужас городским хищникам.
Бандиты, так долго считавшие себя превыше всякого закона, вдруг обнаружили, что отнюдь не являются недосягаемыми для Хока и Фишер. Много лет ярость копилась в их сердцах. Чанс и Чаппи понимали, что они тут просто за компанию, и в основном довольствовались тем, что прикрывали спины Хока и Фишер, пока те несли негодяям меч воздаяния.
Вскоре после расправы с де Виттами вся компания разглядывала первоклассный ресторан, расположенный в весьма благопристойном центре города. Здесь помещались самые лучшие магазины, кафе и модные мастерские.
В них покупали, разумеется, только самые богатые, поэтому частная охрана сновала повсюду, отгоняя даже просто любопытных. Уровень преступности в районе являлся поразительно низким для Хейвена, потому что любой, кто успел хотя бы подумать о том, чтобы устроить здесь неприятности, редко доживал до суда.
Это была игровая площадка могущественных и модно одетых богатеев, которые ценили свой покой и уединение. Они неторопливо прогуливались по красивым, обсаженным деревьями улицам, разряженные в пух и прах, будто токующие фазаны.
Четверка наблюдала за рестораном через улицу, скрываясь в гостеприимной тени переулка. Держась поближе к территории лавочников, они оставались практически невидимыми, поскольку высшие классы никогда не опустятся до того, чтобы заметить присутствие слуг.
Ресторан был полон, и у двери маячили двое вооруженных громил, чтобы никто не посмел даже остановиться поблизости и прочитать написанное от руки меню, выставленное в окне.
Удивительно, но никто против этого не возражал. Все знали, кто там обедает, хотя изображали полнейшую неосведомленность.
Чаппи оценивающе понюхал воздух и облизнулся:
— Боже, кто-то там внутри знает, что делает! Я чую все виды мяса, какие знаю, и целую кучу таких замечательных соусов, что зубы ломит. Скажи, что мы пойдем туда, Чанс. Я обещаю никого не кусать. Разве что особенно медлительного официанта.
— Внутрь мы пойдем, но не сейчас, — сказал Хок.
