Я изо всех сил пытаюсь понять, куда он клонит с этим вопросом.
— Я не знаю, — настаивает отец. — Черт, если меня это вообще волнует, честно.
Почему Кензо это волнует?
— Мужчины, которые сорвали свадьбу твоей дочери и пытались ее похитить, были одеты в форму поставщика провизии, — рычит Кензо. — Единственными людьми, имевшими доступ к этому списку, были организатор мероприятия и твоя дочь."
"Он думает, что стрельбу устроил мой отец? Почему? Какова будет его мотивация? Честно говоря, моему отцу этот союз нужен больше, чем Кензо.
Конечно, мой муж обретает новые контакты и прочнее закрепляется в высшем обществе Нового Орлеана, но мой отец получает то, чего он всегда отчаянно хотел, но ему всегда не хватало.
Мощность и охват.
Имея поддержку фамилии Кензо, мой отец мог пойти куда угодно и расширить свой бизнес. В этом сила имени Накамура.
— У Чейза Эндрюса тоже есть этот список, — отчаянно настаивает мой отец. — Все знали, что ты женишься. Любой мог подойти к нему и предложить деньги. Нам нужен этот союз, сынок.
Я бы не стал так рисковать. У меня нет причин платить кому-либо за похищение моей дочери.
— Если только тебе не предложили что-то получше и ты не решил отказаться от кровного соглашения, которое мой отец заставил тебя подписать.
— Принужденно? — я вскрикиваю от удивления. — Что значит «принудительно»?
Кензо поворачивается ко мне с рычанием на губах.
— Не волнуйся об этом, Эвелин.
— Почему нет? — спрашивает мой отец. — Почему она не должна знать? В конце концов, именно она платит цену.
Плачу цену?
— Что он имеет в виду? — я дергаю Кензо за пиджак.
— Продолжай, сынок, — подстрекает мой отец. — Скажи ей.
— Не называй меня сыном, — рявкает Кензо, но это не останавливает моего отца. Сейчас, наблюдая, как он покачивается на стуле, я понимаю, что он пьян.
— Расскажи ей, как однажды ночью ее мать сбила твоего старшего брата, когда она ехала домой, — икает он. — Расскажи ей, как твой отец требовал жизнь за жизнь.
ГЛАВА 20
Эвелин
Тяжесть его слов повисла в воздухе, каждое слог как острое лезвие прорезало мое замешательство.
— Жизнь за жизнь, — повторяет он, его голос напрягается от эмоций.
Мой разум лихорадочно пытается понять смысл его загадочного заявления. Мой язык сухой и толстый, как пустыня, выжженная солнцем, и я изо всех сил пытаюсь понять все, что происходит.
Лицо Кензо исказилось от боли, от его затравленного взгляда у меня по спине пробежала дрожь. А затем появляется его мать, скользя в комнату с видом царственной власти.
