— Она сказала, что у нового окружного прокурора против тебя есть дело, и он хочет помочь мне сбежать. Он дал бы мне новую личность, и это было бы так, как будто Эвелин ЛаМонтань никогда не существовало. Я выросла в этом обществе и знала, что ничто не обходится без платы, но он никогда не давал мне ее. До дня свадьбы, сразу после того, как я побежала…
Сглатывая подступающие к горлу рыдания, я поднимаю руки, чтобы закрыть лицо. Однако Кензо не позволяет мне спрятаться. Он хватает меня за запястья, оттягивая мои руки назад в стороны, и прижимает мое лицо к своему.
Его лоб касается моего, и он смотрит прямо мне в глаза."
"— Все в порядке, — шепчет он, лаская большими пальцами мои щеки. — Я понял тебя. Ты в безопасности.
Но я не могу быть. Не тогда, когда единственной причиной, по которой он женился на мне, была месть. Моя мать убила его брата, и я расплачиваюсь за это. Это несправедливо. Но когда он держит меня вот так, глядя мне в глаза, я чувствую, что ему не все равно. Действительно заботится.
Я никогда не буду любить тебя.
Когда-то эти слова меня так разозлили, но сейчас я чувствую только глубокую меланхолическую печаль по поводу того, чего я всегда хотела, но никогда не получу. Конечно, он никогда не полюбит меня. Я ежедневно напоминаю о его утрате. Даже если он был еще ребенком, Харуто был его семьей.
— Мы должны были встретиться в назначенное время, но я пришла раньше, — говорю я дрожащим голосом. — Это было на верфи недалеко от церкви. Они меня сначала не заметили.
Они ждали меня не раньше, чем через час, — я делаю паузу, когда болезненные воспоминания выходят на поверхность. — Они загружали женщин в грузовик. Большинство из них были избиты и обнажены. Более половины из них были моложе меня. Я нырнула за контейнер, чтобы никто из них меня не увидел. Мне просто нужно было дождаться подходящего момента, чтобы уйти. Тогда они никогда не узнают, что я была там.
— Они тебя не видели?
Я качаю головой, слеза скатывается по моей щеке.
— Сантьяго был там, гулял с женщиной, которую я не смогла как следует разглядеть.
Они смеялись над тем, что подставили меня. Моя мать на самом деле пыталась меня спасти. Она думала, что Альварес — какой-то белый рыцарь, который хотел помочь, но он только что планировал продать меня. Они это планировали.
— Что?
— Женщина и Альварес, — говорю я ему. — Она заплатила ему, чтобы он заманил меня на верфь. Сказала, что может оставить себе любую прибыль, которую заработал на мне.
