Ее слова наполнены горечью и обидой, раскрывая истинную глубину ее бессердечия и эгоизма.
— Полегче, брат, — успокаивает Адриан. — Она просто пытается тебя разозлить.
Губы женщины кривятся в злобной ухмылке, глаза сверкают опасным светом.
— Клянусь, я выполнила свой материнский долг, — говорит она, ее голос полон яда. — Я даже пыталась вывезти эту несчастную девчонку из города, чтобы ей не пришлось выходить за тебя замуж. Но она не смогла справиться даже с этим. Пиявка не удосужилась встретиться с моим контактом, который скрывал бы ее.
Вместо этого она ушла одна и оказалась именно там, где ее хотел твой отец.
У меня кровь вскипает от ее слов.
— Твой контакт? Ты имеешь в виду Сантьяго? Он не собирался помогать ей исчезнуть, Чарити. Он планировал отправить ее за границу и продать ее тело за наличные. Вот что он собирался сделать с твоей дочерью.
На мгновение фасад враждебного безразличия спадает с лица женщины. Ее рот приоткрывается, а глаза расширяются за солнцезащитными очками цвета сепии. Понятно, что продавать дочь она никогда не собиралась.
— Я не знала, — шепчет она, слова едва слышны. — Ты должен верить мне.
И как ни странно, я ей верю. Если бы Чарити действительно хотела продать Эвелин за деньги, она могла бы сделать это в любой момент жизни дочери. После смерти моего отца слежение за моей будущей невестой не было приоритетом, и у меня оставалось множество возможностей заставить ее исчезнуть, не ставя под сомнение это.
— Я тебе верю, — уверяю я ее, хотя подозрения все еще сохраняются в моей голове.
— Но мне нужно знать, почему ты вообще обратилась к Сантьяго.
Ее брови хмурятся в замешательстве.
— Я не обращалась к нему, — протестует она. — Он пришел ко мне с предложением — выходом и для меня, и для Эвелин. Когда она не появилась, он сказал мне, что больше не может нам помочь.
Адриан и Виталий обмениваются подозрительными взглядами, отражая мои собственные мысли. В этой ситуации есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд, и я полон решимости раскрыть правду.
— Что он хотел взамен?
Чарити качает головой.
— Ничего.
— Ничего? — недоверчиво спрашиваю я. — Люди вроде Сантьяго не делают ничего по доброте сердца.
Чарити поджимает губы, и ее щеки горят.
Значит, он чего-то хотел.
— Откуда он узнал, что нужно прийти к тебе?
Она закусывает нижнюю губу, ее горло тревожно покачивается.
— Я не могу тебе этого сказать, — шепчет она.
— Почему нет? — я лаю на нее. — Ты сидишь здесь, бежишь в горы и оставишь мужа позади.
