Снежка была настолько потрясена, так сильно охвачена горем, что даже плакать не могла, просто сидела, обхватив Цирцею, и не могла понять, как такое могло случиться.
Наконец Примроуз зашевелилась, подошла к Снежке и нежно тронула её за плечо, пытаясь хоть как-то утешить. Якоб закрыл глаза, пытаясь подавить слёзы и не в силах смотреть на безжизненное лицо Цирцеи. Затем он склонился над своими дочерями, которые неподвижно лежали на полу, но всё ещё дышали.
– Это не так всё должно было закончиться! – сказала Снежка, глядя снизу вверх на Примроуз.
Щека Снежки была испачкана кровью Цирцеи. У Примроуз разрывалось сердце от боли. Хотя Примроуз и раньше подумывала о том, что это, пожалуй, единственный конец, который может быть у истории Цирцеи, в глубине души она всё же надеялась, что его не случится.
Хейзел присоединилась к Якобу, сев вместе с ним рядом со злыми сёстрами.
– От их безумия не осталось и следа. Цирцея спасла им рассудок, возвратив всё лучшее, что каждая из них отдала на создание дочери. Удивляюсь только, почему они не хотят просыпаться, – тихо сказала она.
"
"– Не думаю, что им хочется жить в мире, в котором нет их дочери, – ответил Якоб. Он поднялся и выглянул в окно на царившую вокруг разруху. Земля была усыпана грудами мусора, в который превратились ожившие каменные чудовища, упавшие с неба в тот же миг, когда Цирцея лишила себя жизни. – Она спасла нас всех своим самопожертвованием. Страну эльфов и фей спасла и ещё всех-всех во многих королевствах.
Неожиданно встрепенулась Белоснежка.
Лицо у неё было бледным, словно у привидения, но выражение его – почти ликующим.
– Цветы! Мы можем отнести её в цветы! – Якоб и ведьмы ничего на это не сказали, лишь печально смотрели на Снежку. – Пойдёмте! Отнесём Цирцею в старый дом Готель! Там есть цветы. Мы сможем вернуть её к жизни!
Снежка не понимала, почему никто ничего не говорит, почему никто не понимает, что это решение всех проблем?
Наконец, Примроуз наклонилась, обняла Снежку за плечи и негромко сказала:
– Мы не можем этого сделать, моя дорогая.
Если мы поступим так, как ты предлагаешь, Люсинда и её сестры вновь станут безумными.
Белоснежка медленно поднялась на ноги, впервые заметив при этом кровь у себя на платье. Была ли это её собственная кровь или кровь Цирцеи, она не знала, как не могла бы сказать, что сильнее волнует её сейчас – кровь лучшей подруги или мысль о том, что злые сёстры продолжат жить, а Цирцея – нет. Снежка не могла допустить, чтобы именно таким был конец этой истории.
