И кроме того, я совершенно не намерена выходить за него замуж. И вообще ни за кого! Да разве время сейчас планировать свадьбу, когда у меня столько дел с Обероном? Нужно же разрушенную во время сражения землю восстанавливать! Нет, ну правда, Феечка-Крёстная, не будьте вы такой старомодной!
– Знаешь, постарайся, чтобы твоя мама не услышала этих твоих разговоров, – улыбнулась Няня. – Я думаю, она будет того же мнения, что и моя сестра.
– Я не думаю этого, я знаю! – резко заявила Фея-Крёстная.
– Не надо, прекратите вы обе, прошу вас, – присоединилась к разговору Цирцея.
– Я считаю, что Тьюлип выглядит просто великолепно. А что ещё важнее, она выглядит счастливой! И сама выбирает, как ей жить. Именно этого я для неё всегда и хотела. Наконец, я думаю, что она права: Оберон одобрит идею расширить сферу влияния фей, не ограничивая её одними только принцессами.
– Нет, вы слышали, а? Они решили объединиться против меня! – воскликнула Фея-Крёстная, глядя на Няню. – А ты, сестра? Полагаю, ты тоже на стороне этих белокурых красавиц?
– Боюсь, что да, сестрица.
Да ты и сама это знаешь! Ведь я давно, очень давно ждала этого для нашего рода-племени.
Цирцея была очень горда за Няню, нашедшую в себе силы для такого признания.
– Я думаю, пришло время по мере наших сил помогать всем, кто в этом нуждается, а не только принцессам, – сказала она, ликуя от того, что её поддерживают и Няня, и Тьюлип.
– Такой важный вопрос нужно вначале об-судить на Совете фей, Цирцея, – сказала Фея-Крёстная. – Но я не стану этого делать, чтобы не расстраивать их.
Сейчас, по крайней мере.
– Но почему нет? – спросила Цирцея. Няня и Фея-Крёстная обменялись взглядами. – Что? Что вы от меня скрываете?
Улыбка на её лице поблекла.
– Цирцея... – мягко заговорила Няня. – Мы действительно должны тебе кое- что сказать. Дело в том, что Совет...
– Твоих матерей собираются привлечь к суду! – почти радостно перебила её Фея-Крёстная. – Феи возбудили дело против них.
– Суд? Что вы имеете в виду? Разве не па том, чтобы не дать им сбежать, должны быть сосредоточены сейчас наши усилия? Не на том, чтобы не позволить злым сёстрам воскрешать мертвых, чтобы те помогали им? – звенящим от напряжения голосом воскликнула Цирцея.
– Мы всё должны делать по правилам, Цирцея! Совет всё должен взвесить, а прежде чем решить, что дальше делать со злыми сёстрами, нужно судить их. Оберон и так уже сердится на то, что мы погрузили твоих матерей в сон, не приняв во внимание все обстоятельства.
