Змей (СИ)

Но собственная ярость не позволила так опозориться, подпитала гордость и вернула уверенность в собственной правоте. Смерив надменным взглядом мужчину, она грациозно опустилась на стул, стоящий около стола. Каспиан, так и не оторвав взгляда от приказа на увольнение, спокойно вернул на место своё кресло, спокойно сел в него и только потом глянул на девушку.

    -  Полагаю, что ты решила, будто я после нашего разговора в пятницу, вот таким вот нехитрым способом, - он для наглядности помахал документом, чтобы ни у кого не возникло сомнения, о каком именно способе идёт речь, - избавил нас от проблемы под названием: «не завожу романы на работе»? Печально, что у тебя сложилось обо мне такое низкое мнение, но претензии справедливые, поскольку здесь и правда стоит моя подпись.

Однако, перед тем, как обсуждать возникшую проблему дальше, я бы хотел прояснить некоторые моменты. Во избежание, так сказать. Первое, - и его взгляд заледенел, - если я захочу добиться женщины, то сделаю это в любом случае и не прибегая к подлым уловкам. Второе, то, что я проявил к тебе интерес, не даёт тебе права, так со мной разговаривать и, не разобравшись в ситуации, оскорблять и обвинять меня, - Рита начала вставать, не желая это выслушивать дальше. Себя она считала абсолютно в своём праве. - СИДЕТЬ!!! - и девушка вновь, как ни в чём не бывало, села на место. - И третье, с чего ты взяла, что тебя уволили несправедливо?

    И столько злорадства было в его глазах, что Маргарита вновь ощутила, как в душе начала пробуждаться ярость.

Ах, значит, увольнение обосновано?! Не месть, значит? Что ж, она увидела и услышала всё, что хотела. И если раньше где-то в глубине души у неё ещё оставалось сомнение и даже откуда-то взявшееся чувство вины, то сейчас все эти ненужные эмоции исчезли без следа. Она долго и внимательно смотрела на Каспиана, словно пыталась всё же отыскать в нём хоть что-то нормальное, но, не найдя, она кивнула своим мыслям и опять начала вставать.

    -  Марго, если ты ещё раз попытаешься встать с этого долбаного стула, клянусь, я привяжу тебя к нему! - прорычал он, теряя всю свою напускную невозмутимость.

    Она его бесила! Да так, что руки потряхивало. И не понять, чего в нём сейчас было больше: желания придушить, или желания отыметь.