А теперь Саха принес ее сюда на руках.
Она на мгновение зажмурилась, а потом медленно выдохнула, открыла глаза и огляделась вокруг.
Большой круглый зал, похожий на перевернутую чашу. Сверху лился свет. Наиля знала, что свет магический, но был так похож на солнечный. В центре, под самым куполом, естественный круглый бассейн — маленькое озерцо чистейшей воды, вглубь которого уходила дорожка, мощенная плитами из синего камня.
Все стены и потолок были увиты цветущим ашхи. И запах стоял тот самый, острый и дурманящий, теперь она его чувствовала иначе.
Запах пьянил, вызывал томление, становилось жарко…
Саха замер, глядя на нее, а она невольно затаила дыхание.
— Я раздену тебя.
Сглотнул, кадык дернулся.
Немного страшно, как в первый раз. Хотя они давно уже… Но ведь сейчас все по-другому. Он же огромный Наг, она рядом с ним такая маленькая.
— Да, — едва слышно прошептала она, опуская взгляд.
Перед глазами его грудь. Красивая, рельефная, и у него такая гладкая упругая золотистая кожа, так хочется его коснуться, прикусить, гладить.
— Сейчас… Вишенка моя.
Его голос звучит низко, а у нее закрываются глаза. Рвется вздох из груди. Его нетерпеливые руки чуть подрагивают, каждое касание — как по оголенным нервам — сладкооо.
Ахххх, как сладкоооо.
— Пойдем в воду.
Голос дрожит, цепляет что-то внутри нее, заставляя тело покрываться мурашками. Вода такая теплая. Обнять его, обвить торс ногами, не открывать глаза, чтобы это не прекращалось.
— Теперь кровь. Вишенка моя, скажи… Ты хочешь?
Да.
Да. ДА. Немного страшно открыть глаза — вдруг это сон, и все исчезнет.
Он вынес ее на пол и устроил на себе.
— Из пальца, из руки или из сердца?
Из сердца. Она хотела только из сердца.
Это уже было в их жизни, но сейчас все было по-настоящему и ощущалось острее в разы. Саха замер перед ней, шумно вздохнул, вытаскивая из воздуха золотой родовой меч. Откинулся назад и медленно провел заостренным лезвием по своей груди, разрезая кожу. Побежали крупные капли крови.
А он взял ее руку, сначала поцеловал каждый палец, потом коснулся себя и сразу же поднес к ее рту.
— Прими меня.
Это же его часть, и она теперь его часть. Дыхание сбилось, волной стал накатывать жар, словно сладкие когти стиснули сердце и потянули к нему.
— Теперь ты.
И осторожно вложил рукоять родового меча в ее ладонь. У нее дрожали руки. Но страшно не было. И больно тоже. Было только огромное желание, чтобы он снова ее коснулся. Даааа.
