Глядя на него, брезгливая жалость колыхнулась у Захри в душе. Камаль потерял все, стал изгоем ради чужой ИматАани, с которой связан кровью. Он словно ползал по раскаленным углям и все-таки тянулся к ней.
Так же, как и он сам.
Захри отвернулся, не обращая внимания на зудевшего ему что-то Нигмата, и вдруг даже не услышал, почувствовал. Сердце подскочило к горлу, а легкие залились холодом. Понял - она здесь. Какие-то доли секунды понадобились ему, чтобы успокоить кровь, потом Захри перевел взгляд на брата.
Далгет едва заметно кивнул ему.
Началось.
***
Стоило Лере переступить порог зала, на нее обрушилось буйство красок. Она даже замерла на мгновение от неожиданности.
Женщины.
Не было того сдержанного европейского шика, что она за эти несколько дней привыкла видеть. Сегодня все они оделись в яркие наряды, напоминавшие кроем традиционное индийское сари, и были просто увешаны золотом и драгоценными камнями, как ходячие новогодние елки. Каждый клан в своих цветах. В глазах рябило от обилия красного, синего, переливчатого радужного, желтого, черного и оранжевого.
И все это многоцветье вполне ожидаемо уставилось на нее. Густо подведенные черной краской глаза оценивали ее и словно насмехались. Говорили: «Смотри, какие мы, человечка».
Первое впечатление было шокирующим. Но буквально в следующее мгновение глаз привык, и она стала различать в этой пестрой толпе лица. Эффект, на который дамы рассчитывали, таким образом сплотившись против нее, пропал.
Теперь она поняла, о чем хотел сказать Далгет.
«Пусть это тебя не обидит».
А ведь он знал."
"Его мать тоже была человечкой, а не нагиней. Лера на минуту представила все то, что успела об этой женщине узнать. Романтические книги, затворничество, грусть, сад любви, полностью изолированный от внешнего мира. Ее ведь наверняка так же «невинно» травили местные дамы, постоянно выказывая свое великое змеиное превосходство.
Обидит? Нет, прекрасно мотивирует накрутить Змеям излишне длинные хвосты.
Она расправила плечи и шагнула в зал.
Лера понимала, что в своем сиреневом платье европейского покроя и «скромном» наборе драгоценностей она разительно отличается от всех. И Далгет, подбирая ей платье для сегодняшнего праздника, сознательно хотел подчеркнуть ее исключительность. Она сейчас видела это в его глазах.
Это безумно льстило ее самолюбию и тут же наводило на всякие интимные мысли. Он опять делал это специально, чтобы заставить ее забыть тревогу.
