Лера едва сдержалась, чтобы не высказаться, а потом, видя, с какой тщательностью женщина застилает кровать, как быстро, с привычной ловкостью мелькают ее руки, подумала - это ведь ее работа. И от того, насколько качественно работа выполняется, зависит, будет ли она работать тут дальше. А ведь у нее, наверное, есть семья, дети.
Она устыдилась своего первого порыва, повернулась к женщине и сказала:
- Спасибо.
Женщина замерла, несмелая улыбка обозначилась на ее губах, она приложила руки к груди и поклонилась.
А Лера, не зная, что сказать дальше, ушла в ванную. Долго умывалась. Когда она вышла, прислуги в комнате уже не было, но на столике стоял поднос с завтраком.
Прямо как по волшебству. Большой поднос, несколько блюд, все накрыты непрозрачными крышками. А запах вкусный. Лера невольно поежилась и, оглядевшись по сторонам, села за стол. Только собралась снять крышку и приняться за еду, раздался стук в дверь.
Она аж дернулась от неожиданности, рука сама метнулась к горлу.
Ну вот, сейчас начнется.
..
Однако Лера решила, что не увидят они тут ее страха, много чести змеехвостым Нагам. Прокашлялась и довольно громко (ну как смогла) проговорила:
- Войдите.
Дверь тут же открылась, в проеме стоял Саха.
***"
"Рука у Леры дрогнула от неожиданности, и крышка со звоном снова опустилась на блюдо. Неприятный звук. Она невольно втянула голову в плечи, а светловолосый красавчик не спеша прошел через всю комнату и замер, глядя на нее сверху вниз.
Высокий, широкоплечий, рядом с ней, сидящей за столом, так и вовсе огромный.
В светлых глазах насмешка. Сразу вспомнилось, как он вчера бросил на прощание:
«Я очень зол на тебя».
Стало не по себе. Саха видел, что смущает ее, и, похоже, получал от этого удовольствие. А ей приходилось смотреть на него, задрав голову, и это только подчеркивало ее зависимое положение.
Лера медленно выдохнула и выпрямилась, опуская локти на стол:
- Доброе утро.
И тут же отвела взгляд, не желая больше веселить его.
Она не зверушка в клетке.
Хотя нет, именно зверушкой в клетке, пойманной для удовольствия господ Умрановых, великих и ужасных, она себя и ощущала. Сердце наполнилось горечью, а перед глазами вдруг прошла вся ее прежняя жизнь. Планы на будущее. Родители. Они же с ума сойдут. Ладно, две недели, может, чуть больше у нее есть. Но если она не сумеет вырваться отсюда, если не сможет хотя бы весточку послать...
«Это исключено».
Вот так, раз - и перечеркнута вся ее жизнь.
