Но главным было даже не это. А то, что все световые проемы, оказывается, закрыты магией! За ними ничего не видно просто. Натуральная тюрьма. Только она начала забывать о своем положении пленницы, ей тут же напомнили об этом.
- Вы бы еще решетки на окна поставили, - проворчала Лера, выходя на террасу.
Саха взглянул на нее и совершенно серьезно сказал:
- Если это нужно будет для твоей безопасности, поставим.
Она закатила глаза. С них станется. Дополнительная мотивация, чтобы поскорее освоить местную магию.
Если они, конечно, будут учить ее, а не обманут опять. Снова вспомнилась записка.
«Выход есть. Они лгут тебе».
Вот ведь... И понимала, что провокация, а сомнения были посеяны.
Однако они уже спустились с террасы на поросшие мягкой травой дорожки сада. Здесь было очень уютно и немного не так, как в той части сада, где она была вчера. Там было ярко, а тут присутствовала какая-то нежность, томная камерность. Настоящий сад любви.
- Тут красиво.
- Да, - Саха кивнул, отводя взгляд.
- Этот сад приказал разбить отец специально для нашей матери.
- Хмммм... - протянула Лера. Это совершенно не вязалось у нее с хозяином той похожей на склеп мрачной спальни.
Саха шел рядом, немного странно на нее поглядывая. А она скинула обувь, по траве было удивительно приятно идти босиком. И если полностью отрешиться от всего, то можно было думать, что она на обычной прогулке. С красивым парнем. Даже слишком красивым, невольно подумала Лера, покосившись на его точеный профиль.
И вдруг он вздрогнул и напрягся, глядя в сторону.
По другой дорожке к ним приближался Далгет Умранов. Сразу как будто темнее стало, и воздух вокруг завибрировал.
- Брат, - подался вперед Саха.
Тот молча кивнул. Короткий обмен взглядами, и Саха склонился перед ним, приложив руку к груди. А потом просто ушел, оставив их одних.
Лера чувствовала себя ужасно. Повисло густое, тяжелое молчание.
Умранов-старший медленно подошел к ней. На застывшем лице все то же нечитаемое выражение.
Его тяжелый взгляд скользнул по ней и замер на босых ступнях. Мужчина втянул в себя воздух, ноздри хищно дрогнули, а глаза прикрылись веками. На долю секунды, но она все равно почувствовала себя добычей. Невольно пришло в голову: ведь он же не человек, а огромный Змей. Страшный.
И вместе с тем в душе поднялся протест. В памяти снова всплыли его слова, сочившиеся пренебрежением.
«Мне есть с кем спать и чем заняться».
«Ты меня в этом плане не интересуешь».
