Змеиный мох (СИ)

Впрочем, вино – ничего другого я не пила – служило для меня не только расширителем сознания, но и неким волшебным ключиком-коммуникатором. Я была из тех мрачных интровертов-социофобов, которые на первой стадии опьянения внезапно становятся милыми, обаятельными и привлекательными существами. Здесь это было неактуально, но имелось у вина еще одно магическое свойство: оно снимало панический «страх сцены».

У меня был абсолютный слух и объективно роскошное контральто. К тому же я знала миллион романсов и народных «страдательных песен», люто востребованных на любых бабских посиделках.

И вполне прилично аккомпанировала себе на гитаре, хотя никогда специально не училась. Но в трезвом состоянии меня зажимало так, что и рта открыть не могла. Даже если рядом никого не было. Но всего один бокал вина творил чудеса – я запросто спела бы на стадионе, чувствуя себя звездой-гигантом.

В этом не было ничего странного. При всей моей замкнутости никто не назвал бы меня робкой и стеснительной. Скорее уж жесткой и холодной.

Мне просто не нужны были люди, только и всего. И даже небольшое количество избранных я могла терпеть лишь в гомеопатических дозах. Как Хома Брут, спрятавшийся в начерченный мелом круг, не пуская ничего и никого извне.

Пожалуй, только Славка знал меня хорошо, да и то мне бы в голову не пришло плакаться ему в жилет. Я могла с ним ругаться, орать на него, пожаловаться на что-то в общих чертах, попросить практической помощи. Но грузить своими проблемами, зная, что человек воспримет это близко к сердцу и будет за меня переживать? Нет, спасибо, не надо.

Так вот, пение – это тоже было слишком интимно. То, что шло глубоко изнутри. Но алкоголь стирал границы, выпуская за их пределы совсем другую Надю. Которую в трезвом состоянии я не показывала никому. Именно она сидела заполночь на ступеньках крыльца с бокалом, смотрела на звезды – и пела.

И прямо сейчас – тоже. Это был второй бокал, точнее, граненый стакан. Первый – за ужином. Поэтому даже сомнения не возникло, петь или нет.

Если тебе не понравится, возьми пистолетик и застрелись, мстительно подумала я, глядя в сторону Белого дома, где ярко светились два окна.

К концу третьего романса на фоне смутно белеющего крыльца появилось темное пятно.

Да плевать!

Я закрыла глаза и начала следующий. А когда открыла, пятно исчезло. Мстительно спев еще пяток любимых, я прикончила вино и ушла спать. Моментально отрубилась и проснулась почти к обеду.

День был серенький, душный.