Змеиный мох (СИ)

Ну да, как же, разбежалась.

- Слышал, - я приложил максимум усилий, чтобы голос звучал равнодушно, хотя сделать это было ой как непросто. – И где логика? Наоборот, меньше разговоров будет, если он уйдет, а она останется.

- Наивный ты, Денис, - насмешливо хмыкнула Кира. – Сразу видно, примерный семьянин. Хотя кольцо и не носишь.

- Привычка, - поморщился я. Еще не хватало только с ней свои семейные дела обсуждать. - Военные не носят. Разве что штабные какие. Любая движуха, зацепился кольцом – и палец оторвал нахрен.

- Неважно.

Ну смотри, с утра до вечера работа, а потом ему к семье бежать. Когда и где в экстазе сливаться? Только что в офисе. Правда, сейчас у нас с ним один кабинет на двоих, а я часто задерживаюсь. А у Надьки в спейсе стены стеклянные. Видимо, поэтому она уже второй месяц злая, как мегера. С тех пор как из отпуска вернулась. Ну и как ты пришел.

- И тут я виноват?

- А то! – гулко, как из бочки, рассмеялась Кира. – Ну все, спасибо, вот здесь меня где-нибудь выброси. До понедельника.

Невский мертво стоял, пришлось вернуться обратно на Обводный.

До перекрестка Садовой и Лермонтовского, где я жил, было всего десять километров. Хоть каким маршрутом. Но в это время дорога отнимала не меньше часа. Час ползти по-черепашьи, то нажимая на тормоз, то отпуская. И смаковать услышанное.

Ничего нового, да. И как же тяжело это было слышать от постороннего человека. А еще нарисовалась нехилая такая дилемма. Оставить Лисицына работать? Но меня передергивало каждый раз, когда он попадался мне на глаза.

Ревность? Возможно. Невыносимо было думать о том, что она – с ним. Плюс наши личные терки. Выставить – и чтобы она ушла тоже? И замену искать, и… не видеть ее больше. Может, это бы и к лучшему, но… мне и сейчас было так паршиво, хоть волком вой. А если уйдет совсем...

Наверно, я вел себя как последняя тряпка и слюнтяй. Женщин от мужей уводят, не то что от каких-то там любовников. Но я не мог. Не мог делить женщину с другим. Пытаться отобрать ее, как вещь. Вытеснить собою другого из ее мыслей.

Или она только моя – или спасибо, не надо. Все, что было раньше, до меня, не имело значения. Но не одновременно.

Когда Полина уехала с детьми в Смоленск, я еще надеялся, что пройдет время и она вернется. Звонил ей по служебной линии, нарушая все правила. Говорила, что скучает. Что любит. Но ничего не обещала. Через полгода я приехал в отпуск.

Ее родителям мы сказали, что в Армении на заставе нет никаких условий для нормальной жизни. Да и детям надо где-то учиться.