Змей и голубка

– Выглядит ужасно.

Я опустила голову, с наслаждением чувствуя его пальцы на своей шее. Моя кожа уже не противилась этому, как прежде – наоборот, казалось, она теплела от его прикосновений. Мои глаза закрылись.

– Поговори со мной.

– О чем?

– Как ты стал капитаном?

Он долго не отвечал.

– Ты точно хочешь это знать?

– Да.

– Через несколько месяцев после того, как я вступил в ряды шассеров, я нашел за городом стаю лу-гару. И мы их перебили.

Ни одна ведьма не может похвалиться дружбой с оборотнем, но мое сердце все равно болезненно дрогнуло от его равнодушия.

В голосе Рида не было ни сожаления, ни вообще каких бы то ни было чувств – он лишь констатировал факт. Холодный, сухой и неестественный, как заледеневшее море. Жан-Люк назвал бы это истиной.

Не в силах продолжать этот разговор, я тяжело вздохнула, и мы замолчали. Рид мерно заплетал мне косу, постепенно приноровляясь, все быстрее и быстрее. Пальцы его были ловкими. Умелыми. Но, видимо, Рид заметил, как напряжены мои плечи, потому что голос его был куда мягче, когда он наконец спросил:"

"– Как мне ее завязать?

– На тумбочке есть кожаный шнурок.

Он несколько раз обмотал шнур вокруг моей косы, а затем завязал в аккуратный узел. Во всяком случае, я предположила, что аккуратный. Рид во всем был аккуратен, прилежен, все у него было на местах и по полочкам. Не ведая сомнений, он видел мир черно-белым и от угольной грязной серости, что находилась между, не страдал. А ведь то были цвета пепла и дыма. Страха и колебаний.

Мои цвета.

– Лу, я… – Рид провел пальцами по моей косе, и снова у меня по коже побежали мурашки. Когда я наконец обернулась, он убрал руку и отступил, не глядя мне в глаза. – Ты ведь сама спросила.

– Я знаю.

Не сказав больше ни слова, он прошел в ванную и закрыл за собой дверь.

Время жить дальше

Рид– Давай куда-нибудь сходим, – предложила Лу.

Я поднял взгляд от Библии. Сегодня утром Лу снова посещала лазарет, а после того как вернулась, просто села на кровать и уставилась в пустоту.

Но вот взгляд ее не был пустым – нет, ее глаза бегали, будто наблюдали за чем-то, губы едва заметно шевелились, а пальцы подрагивали.

Я ничего не говорил Лу, но опасался, что близость больных дурно на нее влияет. В частности, один из них, мсье Бернар, особенно меня тревожил. Несколько дней назад отец Орвилль отвел меня в сторону и сообщил, что этого мужчину держат в цепях и постоянно под снотворным, чтобы он не покончил с собой.