Змей и голубка

Разве что…

Разве что мы не всецело уловили суть происходящего.

Я кинулся направо, к песчаниковым домам, чтобы забраться повыше и оглядеть толпу. Цепляясь за стену дрожащими пальцами, я заставил себя карабкаться наверх. До каждой выемки в камнях приходилось тянуться все выше. Мир вокруг сливался в размытое пятно. Кружился перед глазами. В груди у меня стало тесно, кровь ревела в ушах. Главное – не смотреть вниз. Только вверх…

За краем крыши показалось знакомое усатое лицо. Сине-зеленые глаза. Веснушчатый нос. Девушка из кондитерской.

– Зараза, – сказала она. А потом исчезла из виду."

"Глядя только туда, где скрылась девушка, я с новой силой направился вперед. За несколько секунд я забрался на уступ, но она уже прыгнула на соседнюю крышу. Одной рукой девчонка придержала шляпу, а другой продемонстрировала мне средний палец. Я хмуро посмотрел на нее. Какой бы откровенно дерзкой ни была эта маленькая дикарка, сейчас мне не до нее.

Я обернулся и посмотрел вниз. Все снова завертелось перед глазами, и мне пришлось ухватиться за уступ.

Люди прятались в магазинах, но их было слишком много. Места хватало далеко не всем. Лавочники пытались навести порядок, а тех, кто стоял у дверей, попросту топтали. Владелец кондитерской сумел забаррикадировать свою дверь, и те, кто остался на улице, визжали и колотились в окна. А ведьмы между тем подступали все ближе.

Я оглядывал толпу в поисках того, что мы упустили. Ведьм окружило уже больше двадцати тел – некоторые свесили головы, лишившись чувств, а другие, напротив, мучительно осознавали все происходящее с ними.

Один мужчина висел в воздухе, раскинув руки, словно распятый на невидимом кресте. Он разевал рот в беззвучных криках и выдыхал дым. Одежда и волосы одной из женщин развевались, будто под водой, и она беспомощно цеплялась за воздух. Лицо ее синело. Она тонула на суше.

При виде этих ужасов шассеры один за другим бросались в бой.

Даже издали я видел в их лицах яростное стремление защитить невинных. Но шассеры так спешили помочь другим, что позабыли о главной нашей задаче – оберегать королевскую семью.

Теперь карету окружали лишь четверо – двое шассеров и двое гвардейцев. Жан-Люк держал за руку королеву, а король выкрикивал приказы – нам, своей страже, любому, кто повиновался бы, – но шум заглушал каждое слово.

А сзади к ним, совершенно неприметная, подкрадывалась старуха.

Осознание обрушилось на меня камнем. Дыхание перехватило. Ведьмы, проклятия – все это был просто спектакль. Отвлекающий маневр.