Онлайн-библиотека книг
Я слабо – жалко – забилась в хватке похитителя, но знакомый холод уже стал растекаться по спине. Тьма плавно накрыла меня. Мои веки задрожали, и я накренилась вперед, но бледная тонкая рука удержала меня на ногах.
– Здравствуй, дорогая, – шепнул знакомый голос мне на ухо. Белые как луна волосы упали мне на плечо. Золото замерцало у меня перед глазами, а шрам на горле вспыхнул болью. Вот оно, начало конца. Узор жизни рассеялся.
Больше никогда, больше никогда, больше никогда.
– Пришла пора вернуться домой.
На этот раз я была рада забвению.
Толочь ведьму в ступе
Рид– Что ты натворил?
Голос Анселя слишком громким эхом прокатился по комнате – вернее, по тому, что от нее еще осталось. Местами стены были пробиты насквозь, мебель пропахла колдовством. Как и мое постельное белье. И моя кожа. Из горла ведьмы натекла целая лужа крови. Я смотрел на труп этой твари и ненавидел ее. Жалел, что под рукой нет спички, чтобы сжечь ее. Выжечь из памяти навсегда вместе с этой комнатой и этой минутой.
Я отвернулся, не желая смотреть в пустые глаза ведьмы. Безжизненные глаза. Она была совсем не похожа на тех грациозных актрис, которых нам еще предстояло сжечь вечером в печи. На прекрасную беловолосую Моргану ле Блан.
И на ее дочь.
Я отбросил мысль прежде, чем она приняла опасный оборот.
Лу оказалась ведьмой. Подколодной змеей. А я – глупцом.
– Что ты натворил? – повторил Ансель еще громче.
– Дал ей уйти. – Чувствуя, как немеют и отказываются повиноваться ноги, я сунул балисарду в ножны и опустился на колени возле трупа.
Потому что, хоть мне и очень не хотелось это признавать, как бы яростно я ни проклинал имя Лу, без нее мир стал бы неправильным. Пустым.
Когда я поднял тело ведьмы, ее голова нелепо запрокинулась, и там, где Лу вспорола ей горло, открылась рана.
Никогда еще я так не ненавидел его цвет."
"– Почему? – резко спросил Ансель. Я не обратил на него внимания и старался думать лишь о мертвом грузе в моих руках. Но вновь предательские мысли вернулись к Лу. К прошлой ночи, когда я обнимал ее под звездами. Она была такой легкой. Такой уязвимой. Такой забавной, красивой, теплой…
Хватит.
– Она одурманена и ранена, – настаивал Ансель.
