Значит, я умерла

На столе стоял древний компьютер из желтоватого пластика. Когда отец запустил его, тот заскрежетал так, словно внутри него жил птеродактиль.

– Это может занять какое-то время, – предупредил отец, водружая на нос очки для чтения.

На стене кабинета висел портрет моей матери в рамке. Судя по ее платью, фото было сделано в день их с отцом свадьбы. Под ним была другая рамка, объемная. В ней под стеклом лежала одна красная роза. Я сразу узнала цветок – он был из того букета, который я положила на гроб матери. Она умерла от рака незадолго до рождения Тедди.

– Ну вот, запустился, – сказал отец.

Я обошла стол так, чтобы видеть экран.

Еще минуту загружался его аккаунт в «Хотмейле».

– Ты все еще им пользуешься? – не сдержалась я.

– А что? Он же работает.

В почтовом ящике не оказалось никаких посланий от «Озириса». В плане общения отец как был, так и остался минималистом: в ящике хранилось всего двенадцать писем, так что ошибиться было невозможно.

– Проверь спам, – велела я.

Он кликнул туда. Пусто.

– Значит, у тебя есть другой адрес.

– Нет, только этот, – сказал отец, но тут же вспомнил: – Точно, есть же еще один, для бизнеса… Сейчас зайдем туда.

Уставившись в стену, я ждала, когда откроется вторая почта.

– Извини, я редко пользуюсь этим адресом, – сказал отец, видя мое нетерпение. Я промолчала, разглядывая фото у него на столе. На одном была вся наша семья: мне едва исполнился год, Каро лет шесть; на другом – мы с Каро в обнимку.

– Ты поставил эти фотки, когда умерла Каро? – спросила я отца.

– Нет, они давно здесь.

Он оторвался от клавиатуры и повернулся ко мне:

– Потому что ты – моя дочь.

– Мы же не общаемся.

Он снова повернулся к компьютеру.

– Это твой выбор. И я его уважаю. Но, разговариваешь ты со мной или нет, это не отменяет того обстоятельства, что ты – мой ребенок.

– На меня твоя психологическая трепотня не действует. Я тебе не Каро, – предостерегла его я. – Это она умела прощать, а я – нет.

– Знаешь, вряд ли тебе это понравится, но ты куда больше похожа на меня, чем Каро.

– Ищи лучше письмо, – перебила его я.

– Я говорю это не для того, чтобы сделать тебе еще больнее, – ответил отец. – Уж я-то знаю, каково это – испытывать гнев. Не знать, как справиться со своей яростью.

– Заткнись. Ты ничего обо мне не знаешь. Ты и я – биологические родственники, но я никогда не думаю о тебе как об отце. Для меня ты – тот, кто избивал мою мать.