Значит, я умерла

Можешь мне верить.

– Я никому не верю в своей жизни, – сказал я. – Таким уж ты меня воспитал – в вечном сомнении касательно мотивов других людей. Я был еще ребенком, когда ты внушил мне: единственная причина, по которой люди могут захотеть быть рядом со мной, – это мои деньги.

– И это не самая плохая причина, имей в виду. Но Кэролайн волновало другое. Она верила в лояльность семье.

– Есть также проблема слепой верности, когда монстра принимают за человека.

Вдруг у меня за спиной раздались тяжелые шаги. Я не слышал, как Харрис открыл дверь кабинета, но его поступь я узнал бы из тысячи.

– Я услышал крики. Все в порядке, сэр? – спросил он.

– Тео пробует свои силы, хочет меня свалить, – сказал отец. – Но – маленький спойлер – у него не получится.

– Тебе пора на выход, – обратился Харрис ко мне.

– Этим разговором все не кончится, – пообещал я. – Я ушел из бизнеса по многим причинам, но главной всегда была одна: я хочу, чтобы правосудие свершилось, и я этого добьюсь. За Кэролайн. За Тедди.

– Ну удачи тебе, Тео. – Он встал и вышел из комнаты.

После ухода отца Харрис продолжал таращиться на меня.

– Я же сказал тебе, уходи.

– В Берлине я встретил твоего коллегу из прежних времен, – сказал я. – Мехмет Бадем. Помнишь такого?

– Наркоман, – бросил в ответ Харрис. – Таким, как он, самое место в могиле. Все равно толку от них нет.

– Ты уже двадцать лет делаешь грязную работу для моего отца. Интересно, как тебе спится? Кошмары не мучают?

– Кто бы говорил… Если б ты знал, через какой ад прошел из-за тебя твой отец! Он все для тебя сделал, а ты отплатил ему предательством.

Его ненависть ко мне была так сильна, что я буквально вдыхал ее, стоя рядом с ним; она сочилась из пор его кожи, словно пот.

– Тебе хотелось избить меня в кровь, еще когда я был подростком, – заметил я. – Почему же ты сдерживался?

– Твоему отцу не понравилось бы, если б я ударил тебя первым.

– И только это тебя сдерживало? – спросил я. – Отлично.

И я ударил его кулаком в живот.

– Ну вот, – сказал я. – Теперь ты сможешь сказать моему отцу, что это я ударил тебя первым.

У него даже глаза вспыхнули. Обеими руками он вцепился мне в горло – руки у него слегка дрожали, как у человека, который внезапно осуществил свою давнюю мечту, – и прижал меня спиной к книжному шкафу. При этом слегка поднял меня над полом, так что я касался его только носками туфель.