Значит, я умерла

Хотя меня трясло, я все же сумела расставить ноги так, чтобы зацепиться ими за раму и не выпасть сразу, хотя мой корпус уже болтался в воздухе.

– Тебе и тут надо устраивать проблемы, – буркнул Бен.

Он снова ткнул меня электрошокером, и я перестала чувствовать свое тело. Долю секунды я еще летела в пустоте, а потом меня не стало.

Сразу после стычки с отцом и его подручным я помчался к Тедди. Он сидел за кухонным столом и рисовал – и даже почти не поднял головы, когда я вошел. Глория молча помахала мне в знак приветствия.

– Извини, что мне пришлось уехать, – сказал я сыну. – Я больше так не буду.

Он посмотрел на меня хмуро:

– А дедушка говорит, что будешь.

Кровь застыла у меня в жилах. Мой худший кошмар воплощался в реальность у меня прямо на глазах: мой отец отравлял ядом своей лжи жизнь моего сына.

– Нет, – сказал я, присаживаясь рядом с ним на корточки. – Я люблю тебя. И всегда буду рядом с тобой, Тедди.

– Угу, – буркнул он и вернулся к раскрашиванию.

– Он сегодня не в духе, – тихо сказала Глория.

– Спасибо, что ты заботилась о Тедди, пока меня не было, – сказал я. – Вообще-то ты давно уже не была в отпуске, насколько я помню.

Но Глория только отмахнулась.

– Да ничего страшного. Сейчас трудное время для семьи. К тому же я люблю Тедди, и ты это знаешь.

– Я очень благодарен тебе. Кстати, чтобы ты знала: мы с Тедди уедем из этого дома, как только я найду подходящее место.

– Но в городе-то вы останетесь или нет?

– Я не хочу совсем лишать Тедди корней, отрывать его от всех, кого он знает.

– И перестать жить через улицу от человека, который называет меня домработницей? – Она просияла. – Легко. Если вы остаетесь в Нью-Йорке, то мы что-нибудь придумаем.

И я пошел наверх, к себе в комнату. Никаких планов у меня не было, но одно я знал наверняка: надолго я в этом доме не останусь.

Вдруг я услышал какой-то шум в комнате Кэролайн.

Я открыл дверь и увидел Урсулу: она сидела за туалетным столиком Кэролайн, перед ней стояла открытая шкатулка с драгоценностями. Урсула увлеченно перебирала блестящие штучки, словно сорока.

– От этого зависит все, – повторяла она.

– Ты вернулся, мой мальчик… – Увидев меня, Урсула просияла так, словно позади ее лица зажглась лампочка. – Ну как съездил?

– Ужасно и познавательно в равной мере.