Значит, я умерла

Вы можете обнаружить, что стали раздражительной…

– У некоторых это нормальное состояние, – буркнул мой отец.

– Интересно, от кого у меня это? – Я еще не поняла, плохо мне от того, что он рядом, или нет, но если Тедди пропал, то в ближайшие дни нам придется много времени провести рядом, так что надо привыкать.

Все втроем мы загрузились в отцовскую машину. Поездка к дому Тео оказалась нервной, зато короткой – отец всю дорогу не поднимал ногу с педали газа. Когда мы прибыли, я выскочила первой и заколотила в дверь. Было уже семь вечера.

Тео открыл сразу.

– Как я рад, что вы приехали, – сказал он, тронув меня за плечо. – Полицейские сказали мне, что на тебя напали.

– Один старый дружок Каро попытался выкинуть меня из окна, – ответила я. – Честно говоря, я больше волнуюсь за Тедди.

– Я тоже волнуюсь, но знаю, что Урсула любит его, – успокоил меня Тео. – Она никогда его не обидит. Так что, думаю, он скоро найдется. Пожалуйста, входите, подождите со мной.

Я не заставила его просить дважды и вошла в дом, Риган и отец за мной.

В гостиной вышагивала из угла в угол Глория.

– Я не могу поверить, что это Урсула. – Она кинулась к нам. – Ей же некуда идти, и денег у нее тоже нет… Куда она могла повести Тедди?

– Она хотела как лучше, – сказал Тео. – Я прекрасно понимаю, почему она считает, что мальчика надо изолировать от нашей семьи.

– Садись, Дейрдре, – предложила Глория. – Расскажи нам, что с тобой стряслось.

– Нет, сначала Тео, – ответила я. – Ты писал, что хочешь поговорить. О чем?

– В тот день, когда хоронили Кэролайн, ты обвинила меня в том, что я убил другую женщину.

Я много лет убегал от этой мысли. Притворялся, что ничего не было. И, в конце концов, решился поехать в Берлин и выяснить все до конца. И обнаружил, что все эти годы мой отец лгал мне.

– Подожди, что-то я запуталась, – перебила я его. – Лгал тебе о чем? Что ты убил ту женщину?

– Вот именно. Вкратце история такова: на втором курсе, учась в университете Берлина, я закрутил стремительный роман с одной женщиной, которую знал под именем Мирей.

Я был тогда в жутком раздрае, но мне показалось, что я влюблен. – Он откашлялся. – Однажды ночью, когда я был… ну, скажем, под газом… мне трудно об этом говорить.

Мы молчали. Потом отец сказал:

– Нет ничего больнее, чем говорить правду. Но только она и лечит.

– Я не помню, что тогда случилось, но, когда я очнулся, тело Мирей лежало на полу; ее закололи насмерть, а мой отец сказал мне, что это сделал я. Я верил ему много лет. – Он перевел дыхание.