Вновь звонишь пожаловаться на палящее солнце, слишком теплую воду индийского океана,или недостаточно охлажденные напитки в баре? – усмехаюсь, как всегда изображая иронию. Как всегда… Волк - он не унывает. Волк всегда найдет выход. И словно зверь с оскалом-улыбкой идет по жизни.
- Слушай, Волк. Ты же там. Я знаю, что ты не ладишь с моей сестрой. Но ты же видел ее сегодня? – как-то взволнованно спрашивает он.
- Видел, - напрягаюсь, жду продолжения, почти не дыша.
- Слушай, что с ней происходит? Сначала я не мог дозвониться до нее три дня.
А сегодня она разговаривала со мной. И была тaкая подавленная. Словно больная. У нее все нормально?
- Почему ты у нее об этом не спросил? – тяну руку к очередной сигарете, сразу же ее прикуривая.
- Волк, я спросил. Она ответила, что все нормальнo. Но таким тонoм, будто все очень хреново. Волк, что происходит?
- Дыма убили, - отвечаю я.
- Кого? - не понимает он.
- Вадима. Ее начальника. Ее… - останавливаюсь, чтобы не cказать лишнего.
- Охренеть! Как убили? - в шоке спрашивает Иван.
- Контрольным в голову! – отвечаю я. Потому что это правда. Ванька глубоко вдыхает. Долго молчит в трубку. Ему всегда не нравилась связь его сестры с Дымом. Он никогда не знал, не подозревал. Или не хотел знать, что Дым их обеспечивал. Но смерти ему не желал. Он думал, что София его любит. Хотя я сам сейчас так думаю. – Ты лучше бросай отдых. Прилетай домой. Ей сейчас тяжело, – говорю я, потому что она там одна. И ей сейчас нельзя оставаться одной.
- Да. Конечно.
Мы поменяем билеты и немедленно вылетим.
- Вот и хорошо, – отвечаю я и скидываю звонок. Беру бутылку, глотаю водку из горла. Она обжигает желудок, но в голову не бьет. Поднимаюсь с места, забираю бутылку, выхожу на улицу. Иду на набережную."
"Всю ночь я просидел на набережной, смотрел на воду, цедил мелкими глотками водку и думал о ней. Я просто вспоминал ее лицо. Боже, какая она красивая. Всегда неизменно красивая. Настолько красивая, что меня всегда слепило от нее. Ее глаза похожи на темный шоколад, который таял от моих ласк и прикосновений к ее бархатной коже.
Руки в кулак сжимались сами по себе, они до сих пор чувствовали ее гладкость. Тактильные воспоминания. Раньше я думал, что это бред. сейчас я ощущал их на себе. Никогда и никого я так близко не подпускал к себе. Не пускал в свою душу. теперь там осталась пустота и никого вокруг. Я снова Волк-одиночка, сам по себе. В моей сознательной жизни только oна одна была у меня. Сначала в мечтах.
