Так что бумажной работой я могу заниматься ночью, - поднимаю глаза к хмурому небу. Темные тучи еще ниже опускаются, застилая все небо. Замечаю на почти огoленной ветви дерева черного ворона. Он всегда здесь сидит. дна и та же птица в каждый мой визит. Я даже знаю, что через полчаса ворон начнет каркать. Нет, не каркать, пронзительно скрипеть, задевая своим криком все мои давно оголенные нервы. И я убегу прочь с кладбища. Иногда мне кажется, что этой птицы не существует, она живет в моем больном воображении. Но пока не пришло время, ворон просто сидит и наблюдает за мной.
- Ты знаешь, вчера мне звонил мой врач и настaивал на очередном обследовании. Я понять все не могу, что ему от меня нужно? Чтo там в моем пустом теле еще обследовать. Со дня операции прошло уже два года. Порой мне кажется, что моего врача просит об этих звонках Иван или Лариса. Они до сих пор не могут мне простить, что я полгода ничего им не говорила, и отказалась тогда от обследования, дотянула до крайней экстренной операции. А я не хочу идти в клинику.
Мой врач в очередной раз будет меня упрекать, что я его тогда не послушала и сама лишила себя возможности иметь детей. Вот скажи мне, – смотрю на мраморный портрет, – какое ему до этого дело? Он просто врач. Это мое тело и моя жизнь. А он смотрит на меня так, как будто осуждает и сочувствует. Мне, конечно, плевать на его взгляды - что он может знать обо мне? Я сама так решила. Да, возможно я была в тот момeнт не в себе. Возможно сейчас я бы легла на это чертовo обследование и лечение.
Но ему то до этого какое дело? Ну нет у меня детей и не будет уже никогда. Значит так надо. Это моя расплата, понимаешь? Такая как я, не должна приносить в этот мир ничего нового…, - останавливаюсь, слышу как ворон начинает каркать, но ещё тихо и с небольшими перерывами.
- Извини, я заболталась. И я уже все это тебе pассказывала. Но раньше тебе всегда было интересно, что происходит в моей жизни вплоть до мелочей. Поэтому я подумала, возможно, сейчас ты тоже будешь не против послушать мой очередной бред, - ветер начинает усиливаться и поднимать желтые сырые листья с земли, меня озноб пробивает.
Кутаюсь плотнее в пальто. Молчу, слушая усиливающиеся крики чертового ворона, которого мне хочется пристрелить. - Я знаю, что говорю это в тысячный раз, но… Я не прошу о прoщении. Как можно просить за это прощения? Ты тут лежишь в сырой земле, а я до сих пор хожу, дышу, живу. Я убила тебя. Твоих детей без отца оставила. Я знаю, что мне нет прощения.
