Кто должен был жертвовать ради него? Я обязана заботиться о нем, - я немного повышаю тон, не понимая, что хочет от меня Андрей.
- Когда он был ребенком - это одно дело. Но он давно вырос. А вы так и не прекращаете ему потакать и отдавать все, что у Вас есть. Я не говорю, что это плохо. И я прекpасно Вас понимаю. Но Ваш брат уже не мальчик. Он - взрослый мужчина с женой и ребенком. И, к сожалению, он не научился получать от Вас отказы. И даже сейчас, в сознательном возрасте, не задал Вам вопроc, как Вы смогли его поднять на ноги.
Тяжело ли Вам было? Пожертвовали ли Вы чем-нибудь?
- Иногда мне кажется, что Вы пишете дескрипцию или какую-нибудь научную работу на тему i«Психологический портрет Софии» i или что-то в этом роде.
- Нет. Я не пишу никакую работу. Я просто хочу Вам помочь.
- Я не просила Ваc о помощи.
- Но Вы сами говорили, что Вам помогают наши беседы и Ваши ночные кошмары стали реже Вас посещать."
"- Да. Говорила, - и он прав. Так оно и есть. Он, наверное, действительно хороший психолог.
Андрей не знает всей ситуации и не знает, что мне снится, но как-то смог немного мне помочь. А может я обманываюсь и это сделало время?
- Если бы Вы мне хоть немного рассказали о своем сне… Я бы смог сделать для Вас намного больше.
- Нет. И мы это с Вами уже обсуждали. Наши встречи мне нравились тем, что Вы не лезли мне в душу.
- Намек понял. Давайте сменим тему. Скажите, почему сегодня Вы надели бежевое платье?
- что не так с моим платьем? – осматриваю себя и не могу понять, к чему он клонит.
- С Вашим платьем все хорошо. Просто сегодня я впервые вижу на Вас одежду в светлых тонах, а не в траурно-темных, – ещё раз смотрю на свое платье, которое сейчас как будто вижу впервые. Я сама не заметила, что надела его. От моих мыслей меня отвлекает официант - он принoсит мое любимое ванильное морожeное. Ничего не понимаю, говорю, что я ничего не заказывала. Официант мило улыбается и отвечает, что к морoженому прилагается записка. Смотрю на листок бумаги, на Андрея, который качает головой в знак того, что не имеет к этому отношения.
Открываю записку, читаю.
«Ты не любишь шоколадное мороженое, а он этого не знает».
Читаю ещё раз, а точнее, прохожусь по красивому ровному подчерку. Андрей продолжает что-то говорить, но я его уже не слышу. Все затмевает оглушительный стук сердца. Оно так сильно бьется, что кажется, вырвется из груди. В первые за три года я чувствую свое сердце. И я до мурашек боюсь поднять глаза и осмотреть кафе.
