В течение года, что мы вместе, ей сны эти реже стали снится. Она без меня спать боялась. Всегда ждала,и только со мной засыпала. И поэтому я ненавидел эти командировки и ночные учения. Боялся. До ужаса боялся, что ей сон этот проклятый приснится, а меня рядом не будет. Но последние четыре месяца все спокойно было. Софи говорила, что не снится он ей больше.
- Врешь, почему глаза сонные? - спрашиваю я, потому что мне кажется, что она меня бережет, не рассказывает.
- Нет. Честное слово, мне уже давно он не снился, - губы мои целует, отвлечь пытается, потому что знает, как это сделать.
Лаской своей, любовью, заботой, от которой у меня плывет всё перед глазами. И иногда я сам не верю в свое счастье. – Я прoсто скучала по тебе сильно, и уснуть без тебя не могла. Приучил ты меня на груди своей засыпать. снов я уже не боюсь. Я верю, что ты их прогнал. Они давно мне уже не снились,ты мое лекарство. Ты меня излечил.
- Это хорошо. Хорошо, – говорю скорее себе, потому что верить мне хочется, что ее до конца отпустило, чтобы я себя сам простил, за то, что швырнул в этот ад.
- Почему не предупредил, что приедешь? - в губы мне шепчет, не прекращая целовать, инициативу у меня отнимая. Только я на секунды ей вести позволяю и снова на себя все беру. Мне ее съесть охота. Я ее около двух недель не видел, а, кажется, вечность целую. Одежду с нее срываю, почувствовать ее хочу. И дело даже не в сексе и похоти. Я всю ее хочу ощутить. Кожа к коже. Чтобы я запахом ее пропитался, а она моим.
Моя женщина, жена, должа мной пахнуть. Это какая-то болезненная потребность в ней. Я подсел на нее навсегда. Мне доза ее нужна. И все, меня трясет уже, когда тело ее обнаженное вижу, и у нее самой руки трясутся, когда мою одежду пытается снять.
- Я грязный весь. Не мылся, к тебе торопился, - подхватываю ее под бедра, в душ несу. А ей все равно, что я грязный, она всю дорогу меня зацеловывает. Но я зубы стискиваю, чтобы не взять ее как животное где-нибудь в коридоре.
"
"А в душе уже беру ее, вдалбливаясь в ее податливое тело снова и снова. Без нежности и ласки. Все потом, потом заласкаю. А сейчас не мoгу. Софи не возражает, сама больше просит, грубее, сильнее, до конца, до боли. оворит, что скучала, и меня заставляет показывать, как я скучал. Вот она - моя женщина, моя жена. Только моя! Я ее повторять это заставляю, когда кончает,и меня в космос уносит от этих слов,и оргазмом, кажется,только от слова «твоя» накрывает.
