А я не могу все рассказать Вадику. Что тoгда будет с Димой? Ведь тогда предателям окажется он. И как бы я это не oтрицала, Дима стал мне дорог. Я не могу допустить, чтобы с ним что-то случилось. Господи, зачем он в это ввязался? Кто его об этом просил? А с другой стороны, если бы он не предложил Соколу другой вариант, на самом деле неизвестно, чтобы было бы сейчас с нами. Вадим, конечно, защитит меня и Ваньку. А что будет с Димой? Закрываю глаза, чувствуя подступающую головную боль, виски начинает сжимать. Я не могу позвонить Вадику и не мoгу сделать то, что мне предлагает Волк.
- Даже если допустить, что я сделаю то, о чем меня просит Сокол - предам Вадима. У него по всей фирме камеры,и в том числе в его кабинете. Я не смогу выйти за пределы фирмы, меня тут же остановит его охрана. И тогда только Богу известно, что сделает со мной Вадим. Ты понимаешь это?
- Понимаю, – спокойно отвечает он. - Но ты имеешь доступ в его кабинет, так что если ты туда зайдешь, это ни у кого не вызовет подозрений.
насчет выхода из офиса - не переживай об этом позаботятся. Проблем с охраной у тебя не будет.
- Ты сейчас серьезно предполагаешь, что я все это сделаю? Ты знаешь, что сделает с нами Вадим, когда поймет, что это я все слила? А он узнает. И я не думаю, что Соколов даст мне защиту, после того как получит информацию."
"- Все продумано, - утвердительно заявляет он. Завтра ты купишь путевки для Ивана и Машки на Бали, на две недели с вылетом на послезавтрашнее утро. В качестве подарка на свадьбу.
Скажешь, что когда они поженятся - уже не могут никуда полететь из-за беременности Маши. Я знаю, он упрямый, но я помогу тебе его убедить и принять твой подарок. После того как Ванька улетит,ты сфотографируешь документы и спокойо покинешь стены компании, я буду ждать тебя неподалеку. Я все передам Соколу. Мы с тобой тоже уедем, загород, в место, где нас не найдут. Переждем дней десять. И все!
- Что все?! Что будет потом?! – осматриваю его лицо,и мне совсем не нравится то, что я в нем читаю.
Страшные догадки проходят леденящим холодком по моей спине. - Что будет с Вадимом? Отвечай! – требую я, повышая тон. А Волк молчит, и удерживает мой взгляд.
– Я не могу… Я не буду этого делать, - отказываюсь я. - Может, я и не люблю Вадика, нo за все эти годы он стал мне практически родным. И я никогда не прощу себе , если он пострадает по моей вине.
- Жалеешь его? Он тебе дорог? – с какой-то ненавистью спрашивает Волк. Не отвечаю.
