Зодчий. Книга I

Этому барахлу золотая цена два рубля! Какие двести⁈ Прибыль пополам решили поделить?

— Вы, простите, эксперт? Если в вас есть талант чинить машины, это не значит, что вы разбираетесь в артефактах! — процедил оценщик. Что ж, основной мой дар он считал, но совершенно точно не почувствовал аспекты. — Однако, мало ли. Вдруг я ошибаюсь! Но в таком случае предъявите ваши документы. Что, нету? А я сертифицированный специалист по работе с артефактами! Зарегистрирован в Имперской Комиссии и штатный сотрудник Кобринского филиала! Моя репутация непогрешима!

— Ой, не топи себя, — посоветовал я толстяку.

 — У тебя ещё есть шанс легко выйти из этой ситуации.

— Да как ты смеешь! — взвился тот, тяжело встал. — Я еду в вашу глухомань выслушивать оскорбления⁈ Бумаги! Где ваши бумаги⁈

Он полез куда-то под стол, вытащил оттуда папку.

— Вот! Вот мои! А ваши?

Игорь из Орхово не знал, куда деться, пытаясь делать знаки оценщику, но Сильвестр Эрнестович раскраснелся весь и орал уже в голос, оглохнув и ослепнув:

— Я перед каждым встречным техномантом отчитываться не буду!

Представитель сталкеров тихо простонал и сел на табурет, закрыв лицо руками.

Он знал, кто я. Оценщик же до сих пор не догадывался, что перед ним местный землевладелец, а не один из множества одарённых неблагородного сословия. Таких, как он сам. Время это исправить.

Я подошёл к толстяку и процедил:

— Ты как смеешь так разговаривать с благородным человеком?

— С благородным? Я всех благородных в этой дыре знаю!

— Господин Зодчий, простите, простите… Правы вы во всём, грешен я.

Но у госпожи Князевой не убудет, там такие обороты… Она и не заметит! Простите, господин Зодчий, — Игорь плюхнулся в ноги.

— Зодчий? — севшим голосом переспросил оценщик, глаза его округлились.

— Твои односельчане здоровье в Изнанке подрывают, а ты за их спиной озолотиться пытаешься? На чужом горбу? — скривился я от злости, уставившись на крестьянина.

— Чёрт попутал, ваше благородие. Клянусь, больше никогда не буду!

— Зодчий⁈ — из Сильвестра Эрнестовича мигом выдуло всю ярость.

Теперь и он понимал, с кем имеет дело. Ноги толстяка подкосились. Я перевёл взгляд на него:

— Моё предложение такое. Ты сейчас заново всё оцениваешь и оцениваешь честно. После чего прощаешься с госпожой Князевой и сообщаешь ей, что больше сюда не приедешь. Понял меня?

— Простите, ваше благородие, — проскулил он.

Я воткнул взгляд в крестьянина:

— С тобой, Игорь, я отдельно поговорю.

Тот часто-часто закивал. Заговорщики из детского сада.